— Те-ле-фон… — странно протянул слово мужчина с клыками, которые до сих пор выглядели жутковато странно. — Я не могу. Я не знаю, что это. Это надо для лечения? — поинтересовался, склонив голову к плечу, словно он собака, а не человек, и ожидает команды «апорт» вместо инструкции по выходу из помещения.
Отметила, что его радужки кроваво-алого цвета. Поежилась. И только сейчас нашла время как следует рассмотреть его целиком.
Высокий, даже очень. И бледный, словно солнце для него — это редкая премия, которой он не удостаивался последние сто лет. Аж вены просвечивают. Его одежда походила на музейную экспозицию «Древний камзол и сопутствующие страдания»: рубаха белая, но явно проигравшая войну с пятнами, штаны потерты на коленях так, будто в них постоянно репетируют падения, а сапоги… Сапоги! Я такие видела только у охотников — болотоходы с завязками.
Жуть-то какая — но с оттенком шоу‑комедии.
Меня правда похитили? Ох! К такому меня жизнь точно не готовила: в планах был роман, кофе, и максимум случайный собачий лай, а не вот это все. Но… как там надо вести себя с психами? Главное — не бояться их. Не показывать сомнений.
Попыталась выпрямиться. Сидя на полу, ага, — ну да, образ королевы без трона. И важно, будто я играю роль в дешевом боевике, заявила:
— Сейчас мои друзья подъедут в эту дыру, и ваша история тут же захлебнется. У меня есть отслеживающий маячок, — дрожащей рукой (почти артистично) вытащила из кармашка на рубашке ключи и покрутила в руке брелок от шкафчика в переодевалке, — ждите неприятностей. Только, ради всего человечного, уберите ваших мышей от меня подальше! — отметила еще пару тварюк, что притаились в тени. — Думаю, ваш пранк не подразумевает обмороков.
Мужчина махнул рукой, снова издал тот щелкающий звук и посмотрел на последних вылетающих в окно существ. Они, в свою очередь, удалялись с нечаянной грацией. Целая мышиная опера, антракт и поклон.
Не знаю как ему, а мне определенно стало легче дышать. Если можно так сказать, когда вокруг тебя многолетняя пыль, грязь и аромат «историческое забвение».
— Они будут гнездоваться в другом месте, — сказал он ровно, будто объявлял расписание городского транспорта.
На реплику о маячке и друзьях он ответил молчанием, приправленным легким безразличием, от которого хотелось заплакать и одновременно пересмотреть свои методы угроз.
Черт! И что делать? Кричать? Но я не очень уверена, на каком языке понятнее кричать в подобных обстоятельствах. Да и не знаю, как далеко отсюда нормальные люди. Бежать? Тоже непонятно куда опять же. Может, за следующей дверью скрывается клуб любителей древних сапог и еще более древних ритуалов. Или, что еще веселее, сосед — чемпион по похищениям. Вдруг за дверью все еще хуже? Ясно одно: мой план «позвонить друзьям и спасти себя» сейчас выглядит примерно так же правдоподобно, как обещания диеты после праздничного стола.
Ох. Когда я нервничаю — начинаю болтать. Всякую ерунду. Без умолку. Бывший ненавидел меня за это. Да что там… в школе я имела немало проблем по этому поводу. Легко ли писать экзамен, когда рот просто не затыкается? Зато в устных я чемпионка олимпиад: ничего не знаешь, но выступаешь красиво. Пока психовала, выбалтывала все — что знаю и что не знаю тоже. Иногда кажется, мой мозг — склад редких фактов, где рядом лежат «навыки завязывания галстука» и «какой автобус едет в сторону Луны».
— Обстановочка, кстати, у вас тут аутентичная, — наигранно восхитилась я, словно критик на премьере. — Скажете перед выходом название организации или хотя бы кьюар-код кинете? Я вам отзыв положительный напишу. Выглядит все как настоящее, молодцы. Мы вот с моим бывшим тоже ходили на квесты, но ведь вы-то понимаете, что они вам не конкуренты. Точно-точно! — болтала я, при этом продолжая рассматривать левого мужика и пытаясь сообразить, догадались ли вызвать полицию на работе или они думают, что я просто выиграла билет на сюрприз‑шоу.
Пусть бывший меня и ненавидит, но не оставит же в беде, правда? Или я слишком хорошо думаю о людях, а он велел всем махнуть на меня рукой и мне надо выбираться в одиночку?
— Кве-с-ты… — странно раздельно сказал слово мужчина. — Это все, что нужно для лечения, да?