— Майор Зубровский, — обратился он к Анискину, и протянул свое удостоверение.
Не поднимаясь с бревна, Анискин просмотрел корочки и вернул майору.
— Чем могу служить?
— Если не возражаете, хотелось бы взглянуть на трофеи.
— Да что тут смотреть, — Анискин махнул рукой в сторону братской могилы. — Колотилин, покажи…
Нагнувшись, Колотилин достал документы из лежащей на земле сумки и, отдав их майору, снова уселся на поленницу.
— Я могу их забрать? — просмотрев бумаги, сказал майор.
Анискин, не отрывая взгляда от шампуров, махнул рукой, показывая, что занят более важным делом.
— Конечно.
Майор тщательно уложил бумаги в полевую сумку, но уходить не спешил.
— Больше ничего интересного? — спросил он.
— Они с собой лишних бумаг не носят, — капитан повернул шампур с истекающими жиром кусками баранины. — Только лишняя тяжесть…
Кивнув, майор указал на разбросанные по земле бумаги. Часть из них была изорвана, другие полузасыпаны землей.
— А это что?
— А-а-а… это, — вяло откликнулся Анискин, — они им уже не пригодятся. Только задницу подтирать… — Он рассмеялся, и к его смеху присоединились стоящие возле костра бойцы. — Мы их уже просмотрели — ничего интересного… Угощайтесь, товарищ майор, — достав из огня шампур с аппетитно дымящейся бараниной, он протянул его майору.
— Спасибо, — вежливо отказался Зубровский, наклоняясь к яме. Казалось, он не разделял всеобщего веселья. — Я посмотрю тут с вашего разрешения.
— Да, пожалуйста, — недовольный отказом гостя, капитан отвернулся к костру. — Смотрите сколько влезет, а мы тут немного посидим, — и в сопровождении своих бойцов приступил к поглощению шашлыка.
Закаев замер. Он не ожидал увидеть женщину, тем более такую красавицу. Зеленые миндалевидные глаза, тонкие ноздри маленького с небольшой изящной горбинкой носа. Расчесанные на пробор иссиня-черные волосы мягкими волнами ложились на плечи и белое лицо. Внешне она никак не походила на шахидку. Скорее казалась яркой моделью с обложки модного журнала.
На вид ей было лет двадцать пять — тридцать. Но, несмотря на то, что она была изящной и довольно хрупкой на вид, выражение ее глаз и манера держаться создавали впечатление силы. Две глубокие морщины на переносице придавали характерное выражение ее лицу, свидетельствуя, что обладательница этих морщин перенесла в жизни немало невзгод.
Эмиссар смотрел на нее, не скрывая удивления.
Маленькие глазки Фанума быстро скользнули по лицу шефа. Губы его раздвинулись в довольной усмешке. Он, конечно, ожидал, что молодая женщина произведет на хозяина впечатление, но чтобы такое…
Закаев, откровенно пораженный, непроизвольно поправил галстук, его пальцы рванулись к рыжим волосам, а губы растянулись в улыбке, обнажив большие белые зубы…
— Здравствуйте, — поколебавшись секунду, он встал. В глазах его появился какой-то стеклянный блеск.
— Фатима Мадаева, — представил ее Фанум, его улыбка стала шире. — Шахидка, спортсменка и просто красавица…
Не реагируя на его шутку, девушка быстро обвела обоих мужчин глазами и села на стул рядом с эмиссаром.
— Я вкратце изложил задание, — сказал Фанум, слегка наклонившись к ней. — Она считает, что справится.
Девушка нахмурилась, и ее атласный лобик пересекли две темные морщинки.
— Справится? — переспросил Закаев, пристально глядя на нее. — А она понимает, на что идет?
— Конечно, — отрывистым голосом сказала девушка. — Аллах выбрал меня в качестве своего меча.
— Аллах выбирает для своих дел достойных, — задумчиво сказал Закаев, подойдя к ней. — Но вы понимаете, что идете на смерть?
— Да, кади. — Выражение ее лица был одновременно печально, грустно и решительно. — Если Аллаху угодно, я готова.
Закаев одобрительно кивнул.
— Очень ответственное решение.
— Моего мужа убили, — в глазах девушки что-то блеснуло, и в звуках ее голоса зазвучала такая ненависть, что у Закаева похолодело между лопатками. — Отомстить, кроме меня, некому.
— Похвально.
— Я ненавижу их, — еле слышно прошептала девушка, и Фануму показалось, что она даже заскрипела зубами. — Мы никогда не сможем стать такими, как они, они никогда не поймут нас. Победит тот, кто окажется сильнее. У них сильнее оружие, значит, мы должны доказать, что сильнее духом.
Шейх вновь кивнул.
— Достойные слова истинно уверовавшего. Аллах да благословит вас!