Главное, что хотели нацисты, было выиграть эти выборы пятого марта. Если они смогут получить большинство в рейхстаге, то они станут хозяевами страны. Националисты и аристократы будет исключены из кабинета, и революция будет завершена. Папен, Гуген-берг и их покровители хорошо понимали это и находились в затруднительном положении, согласно сообщениям Йоханнеса. Любопытная ситуация, когда господа из Херрен клуба защищают красных, потому что знают, что Гитлер использовал красную угрозу, чтобы запугать людей и побудить их голосовать за себя! Геббельс требовал голову начальника полиции Берлина, потому что тот не представил доказательств предательских действий со стороны коммунистов. «История Германии становится мелодрамой», — написал еврейский финансист. — «В грядущие времена люди откажутся верить в это».
Теперь он стал беспокоиться о возможности нападения на его мальчиков. Эти нежные, идеалистические ребята, которые играли с огнем, не понимая, что можно обжечься. В возрасте двадцати восьми и двадцати шести лет, соответственно, у них должен был бы быть здравый смысл. Йоханнес не сказал, что сестра Ланни стала причиной всех несчастий, но Ланни знал, что думал отец, и имел на это все основания. Во всяком случае, он завёл доверенного телохранителя во дворце. Настоящего арийского телохранителя. Школа Фредди была закрыта. Вот такая простая операция: группа штурмовиков явилась однажды вечером и приказала людям убираться вон. Никто ничего не смог сделать, потому что у них было оружие и, казалось, что они готовы пустить его в ход. Все вышли, им даже не разрешили взять свои шляпы и пальто, это в феврале. Здание было закрыто, а все документы увезли на грузовике.
Нацисты не смогли найти измену в этих документах. Там были только счета для оплаты и экзаменационные работы по марксистской теории. Но, может быть, это сейчас считалось предательством. Или, может быть, нацисты сфабрикуют другие документы и поместят их в изъятые. Приказы студентам взорвать штаб-квартиру нацистской партии, или, возможно, Канцелярию? Такие подделки делались не раз, и не только в Германии. Разве в Великобритании не были выиграны выборы на основе якобы «письма Зиновьева»?
Штаб-квартира Коммунистической партии Германии размещалась в доме Карла Либкнехта, и это было место, где нужно было искать измену. Полиция захватила документы, а через два дня пресс-служба герра Геббельса предоставила информацию о «катакомбах» и «подземных хранилищах» тайной и незаконной организации, функционирующей в подвале здания, и так далее. Йоханнес сообщил об ожесточённом конфликте в Кабинете по поводу этих слишком очевидных подделок. Они считали их ниже достоинства немецкого правительства, но, возможно, теперь немецкое правительство не будет иметь достоинства! Еврейская финансист не мог скрыть своего изумления конфузом «джентльмена мошенника», «серебряного лиса» и остальных членов команды Юнкеров. Они сами создали это ложе из роз и слишком поздно обнаружили, насколько там было много шипов.
Ланни беспокоился, что фашисты могли создать письма, подтверждающие, что Ганси Робин проносил динамит в футляре своей скрипки, или Фредди в футляре кларнета. Ведь в школе должны были быть шпионы, и всем было известно, что там мальчики делали и говорили. Ланни спросил: «Йоханнес, почему бы вам всей семьёй не приехать к нам на некоторое время?»
«Может быть, нам всем отправиться в яхтенный круиз», — ответил финансист с усмешкой. — «Когда погода станет немного лучше».
«Погода будет хуже», — настояли на парижском конце линии.
Ланни обсудил эту проблему со своей женой. Она не могла отказать в гостеприимстве Йоханнесу, который её неоднократно радушно принимал. Но ей не нравилась обстановка, которую молодые Робины создавали вокруг себя, и она думала, что они оказывают плохое влияние на мужа. Она утверждала, что опасность не могла быть такой серьезной, как её представлял Ланни. — «Если нацисты хотят получить голоса, они не будут ничего делать с важными людьми, особенно с теми, которых знают за рубежом».
Ланни ответил: «Эта партия полна преступников и дегенератов, и они опьянены властью».
Он не переставал беспокоиться об этом, и когда за несколько дней до приезда Ганси, он спросил Ирму: «Ты не хочешь съездить за ними в Кельн?»