«В будущем в Пруссии будет только один человек, обладающий властью и несущий ответственность, и этим человеком буду я. Пуля из ствола полицейского пистолета это моя пуля. Если говорить, что это убийство, то я убийца. Я знаю только два сорта закона, потому что я знаю только два сорта людей: те, кто с нами, и те, кто против нас».
С таким гостеприимным хозяином было всё возможно. И Ланни было бесполезно пытаться угадать, что произойдет. Что мог узнать в течение нескольких часов командующий прусской полицией и основатель «гестапо», тайной государственной полиции, о франкоамериканском социалисте? Ланни был так неосторожен, что упомянул Геббельсу, что встречался с Муссолини.
Звонили они в Рим и узнали, что потомок Бэддов был выслан из этого города за то, что он распространял информацию о гибели Джакомо Маттеотти? Звонили они в Канны и узнали о школе для рабочих? В Париж и узнали о красном дяде и пожертвовании Ирмы Барнс в предвыборную кампанию, которое сделало его французским депутатом? Ланни может выглядеть как сочувствующий нацистам в глазах Генриха Юнга, но вряд ли в глазах главного киллера фюрера!
Это были догадки, доведенные до крайности. Ланни задумался: «Передал ли Геббельс это дело Герингу, или Геринг вырвал его от Геббельса?» Все знали, что эта пара всегда была злейшими соперниками. Но когда они вошли в Кабинет министров, их подразделения были обязаны сотрудничать по всем вопросам. Не стало ли это дело причиной ведомственных споров? Будут ли они драться за обладание богатым евреем и выкуп, который можно от него получить? Геринг руководил берлинской полицией, а Геббельс, как гау-ляйтер Берлина, командовал партийным аппаратом, и, предположительно, коричневорубашечниками. Станет заключенный Йохан-нес Робин причиной гражданской войны?
А потом, еще более любопытные предположения: как же Герингу удалось узнать о деле Йоханнеса Робина? У него есть шпион в доме Геббельса? Или в офисе Геббельса? Или же Геббельс сделал ошибку, обратившись за информацией в один из многих отделов Геринга? Ланни представил себе, как раскручивается паутина интриг по делу Робина. Это не занимает много времени, когда паутина состоит из телефонных проводов.
Лакеи пропустили пару с поклоном, а секретарь провел Ланни по широкой лестнице в роскошную комнату с высоким потолком. Великий человек сидел, развалясь, в мягком кресле. На маленьком столике рядом с ним была стопка бумаг, с другой стороны был столик с напитками. Ланни видел так много его фотографий, что узнал его сразу: человек-гора с широким угрюмым лицом, с тяжелыми челюстями, с тесно сжатыми губами и мешками под глазами. Ему было только сорок, но его грудь и живот уже занимали большое пространство на его теле. Всё это было покрыто блистательной синей формой с белыми отворотами. Вокруг шеи на двух белых лентах весела золотая звезда с четырьмя двойными точками.
Любовь экс-авиатора к власти была такова, что он коллекционировал один за другим руководящие посты: министр без портфеля рейха, министр-президент Пруссии, министр авиации, главнокомандующий ВВС Германии, главный лесничий рейха, комиссар полиции рейха. Для каждого поста у него была новая форма, голубая, кремовая, розовая. Некоторые берлинские острословы придумали историю, как Гитлер посетил спектакль Лоэнгрина и там заснул. Между актами, желая засвидетельствовать свое почтение к фюреру, приходит тенор в своем великолепном костюме ладьи, запряженной лебедем. Гитлер, пробудился от своего сна, протирает глаза и восклицает: «Ах, нет, Герман. Это уж слишком!»
По сравнению со своим начальником, Геринг был вторым по популярности нацистом. Он был летчиком асом, отличавшимся бесшабашным мужеством. У него было своеобразное немецкое качество сочетать свирепость с Gemutlichkeit162. Для своих дружков он был гениальным, полным шуток, буйным человеком с пивной кружкой, способным выпить неограниченное количество пива. Короче говоря, он был одним героев тевтонской легенды старого времени, тех воинов, которые могли целый день убивать своих врагов, а потом всю ночь бражничать с не отмытыми от крови руками. А если они будут убиты, то валькирии на своих несущихся галопом конях отвезут их в Валгаллу на нескончаемый пир.
Первая мысль, пришедшая в голову Ланни, была: «Ну, и омерзительная фигура!» Его вторая мысль пришла уже в пятки: «Я смотрю с восхищением на всех нацистов!» Он вежливо поклонился и сказал: «Гутен Морген, Exzellenz.»
«Гутен Морген, мистер Бадди» сказал Гауптман голосом ревущего быка. «Setzen Sie sich».