Ланни был подготовлен к выражению тоски, как в сцене с Шей-локом. «Закон! Мои дукаты! Дочка! Правосудье!» Но Йоханнес откинулся на спинку стула и продолжил унылым тоном. — «Я ожидал это, Ланни. Все в порядке».
Выражение лица и тон человека сказали даже больше, чем его слова. Ланни знал, как он любил деньги, как тяжело их зарабатывал, какие он строил планы для их использования. И вот он прощался с ними, так небрежно, как если бы он был любимцем фортуны, чьими интересами были только танцы, игра на фортепиано и дискуссии с социалистами об экспроприации экспроприаторов!
Что произошло с ним, чтобы произвести такие изменения? Его обработали резиновым шлангом, который не оставляет шрамов?
Или он видел, как избивали его соплеменников? Или он лежал без сна всю ночь, слушая крики мужчин с камфарой, введенной в их мочевой канал? Что-то в этом роде должно было произойти.
Посетитель должен был разъяснить своему другу всё, без утайки. Он должен был быть безжалостным, как сам министр-президент Геринг. Он сказал: «Это означает, что вы лишитесь всего, что у вас есть, Йоханнес, и здесь, и за рубежом».
— Я понимаю.
— У них был свой человек в вашем офисе, и у них есть все записи.
— Я узнал об этом.
— Я внимательно изучил ситуацию, и я боюсь, вам придется сдаться.
— Если они действительно отпустят меня и мою семью, они могут взять все.
— У меня есть слово министр-президента Геринга, и я считаю, что он знает, что говорит. Он ясно объяснил, что не имеет никакого интереса ни в вас, ни в вашей семье и будет рад избавиться от вас.
— Я уверен, что министр-президент Геринг является человеком чести, и я верю его обещанию.
— Он хочет использовать ваши деньги для построения национал-социализма. С его точки зрения, что, конечно, достойная цель.
— Для меня в этом месте деньги будут бесполезны.
— Точно, Йоханнес. Мы сможем уехать за границу, и вы и Робби сможете снова начать бизнес, Ирма поддержит вас.
— Спасибо, Ланни. Я выдержу, я уверен.
— Я вынужден был согласиться, и вы должны согласиться, чтобы не говорить ни слова об этом никому. Просто выйти и забыть.
— Бог знает, что я не хочу об этом говорить, Ланни. Что это мне даст?
— Ладно, тогда. Вам принесут бумаги на подпись.
— Я подпишу их.
— Некоторые документы должны пойти в Нью-Йорк, вы знаете. Это должно занять неделю или две. Ирма и я будем ждать здесь, чтобы взять и вас, и других с собой.
— Я никогда не смогу выразить свою благодарность, Ланни.
— Не стоит. Все, что мы хотим, это быть с вами и вашей семьей на Ривьере. Мы сможем там хорошо провести время без особых трат. С вами хорошо обращаются?
— Я не имею никаких жалоб.
— Есть ли у вас какие пожелания, чтобы я мог вам это послать, предполагая, что смогу получить разрешение?
— У меня есть все, что нужно, всё, за исключением, возможно, красных чернил.
Йоханнес сказал это, не моргнув глазом. А Ланни ответил, не меняя тона или выражения лица: «Я погляжу, можно ли их достать».
Rote Tinte! «Вот умный шельмец!» — Подумал Ланни. — «Его ум работает как молния». Йоханнес в присутствии офицера СС и двух рядовых, ощущая страх и горе после судьбоносного решения в своей жизни, смог придумать способ, чтобы сказать Ланни то, что хотел, да так, чтобы враги не догадались, что он сказал!
Пятнадцать лет Ланни и его старый друг наблюдали за экспериментом в Советском Союзе и спорили об этом. Йоханнес, имея отрицательное отношение к эксперименту, развлекался, собирая иронические рассказы. Чтобы их повторить доверчивому Ланни, и через него довести до двух своих заблудших сыновей. Одна такая история была связана с двумя немецкими деловыми людьми. Один из которых собирался совершить путешествие в пролетарской рай, и пообещал своему другу написать полный отчет о том, что он там увидел. «Но», — возразил друг: «вы не посмеете писать правду, если она будет неблагожелательной». Другой ответил: «Мы организуем это так, я буду писать вам, что все в порядке, и если я напишу это черными чернилами, это правда, а если красными, то наоборот». Так они условились о связи. В должное время его друг получил письмо, написанное черными чернилами, с описанием чудес пролетарского рая. «Все довольны, все бесплатно, на рынках полно продовольствия, в магазинах изобилие товаров, есть только одна вещь, которую я не смог найти, и это красные чернила».
Когда Ланни и обер-лейтенант ехали в отель, последний спросил: «А зачем ему красные чернила?»