Выхожу из воды и ложусь на горячий песок. Мокрая одежда неприятно липнет к телу. Высушиваю ее одним из человеческих заклинаний - они отнимают меньше магической энергии.
Какое-то время лежу, подставив лицо солнечным лучам, и думаю о том, каким способом убью Аргвара, когда достигну совершеннолетия и избавлюсь от его контроля. Это успокаивает еще лучше, чем купание.
Не знаю, сколько времени я провела на берегу, но в любом случае возвращаться на площадь не имеет смысла. Телепортируюсь в гостиницу, в свою комнату и застаю там Ларрена. Наверняка, попробовав вычислить путь моего перемещения и потерпев неудачу, он здраво рассудил, что следует ждать меня в гостинице, куда я в любом случае рано или поздно вернусь.
- Что означает твоя выходка? - интересуется он.
- Это ты мне объясни, что означает твое поведение? - предлагаю я.
- Наличие брачных браслетов превратило тебя в скромную девушку, и ты в смущении умчалась прочь? Так вот, милая, ты переигрываешь. Я ведь ничего такого не делал, всего лишь по-братски обнимал тебя.
- Любопытно, чьей "ослепительно прекрасной" внешностью ты меня одарил, что я вдруг стала вызывать в тебе такие... хм... братские чувства? И кто из нас после этого извращенец?
- О чем ты? - осторожно спрашивает маг и вид у него при этом такой, будто он подозревает меня в помутнении рассудка.
- Об иллюзорной внешности, которую ты на меня повесил, как только мы оказались в Шактистане, - терпеливо объясняю я. - Именно после этого у тебя стали возникать странные желания в отношении меня - подарки, объятия... отнюдь не братские, как бы ты на этом ни настаивал.
- Ты, глядя на меня, кого видишь? - тихо, едва сдерживая ярость, спрашивает Ларрен.
- Тебя вижу. Но я дракон, на меня иллюзии не действуют.
- А я маг, и на меня иллюзии, наложенные мною, не действуют! - проорал Ларрен. - А ты сумасшедшая психопатка, которая не в состоянии задать вопрос, прежде чем делать выводы! Где ты была все это время? Сколько человек убила из-за... я даже не знаю, как это назвать!
- Назови это неумением задавать вопросы, прежде чем делать выводы, - советую я и начинаю раздеваться. - Я никого не убила. Я была на берегу моря. Запомнила это место с прошлого раза. Там бухта удобная, как для дракона, так и для человека.
- Что ты делаешь?
- Поздно уже. Готовлюсь ко сну, - поясняю я, отбрасывая в сторону балахон, являющийся традиционным одеянием местных женщин. - Ты что-то еще хотел, братик? Или пожелаешь мне спокойной ночи и... отправишься в бордель?
Глава 10
Катерина
Романовский ничего интересного нам не говорит. То, что он рассказывает, кажется таким путаным и непонятным, что я решаю завтра разобраться на месте. Дуся выглядит усталой, она зевает, и не похожа на человека, готового объяснить мне особенности съемок.
Понимаю я только одно - утром телестудия занята, и мы сможем приступить к съемкам после обеда. Большая часть сотрудников разбежится, потому что пятница, у женщин - женский день, а у мужчин - солидарность с женщинами, а мы мол сможем нормально поработать себе в удовольствие. Насчет удовольствия я что-то сомневаюсь, но не спорю. Зачем?
Наконец, нам позволено разойтись по домам.
- Чао! - произносит Аркадий и удаляется, не дождавшись ответа.
Мы с Дульсинеей заходим за угол и телепортируемся в квартиру. Поговорить не удается, потому что Дуся, еще раз громко и неприлично зевнув, отправляется спать.
Проснувшись, пьем кофе и отправляемся во Всемирную паутину, как романтично назвала Интернет Дуся. Не знаю, отчего, но общаться с потенциальными ухажерами мне уже не очень хочется. Сразу отметаю восемь предложений нетрадиционного секса, хотя, признаться честно, некоторые из описаний меня заинтриговали. Я и не знала раньше, что такое кто-то практикует. Парочка нормальных кандидатов тоже есть, однако отнестись к их предложениям с полным доверием мешают воспоминания о хорьке. Надо будет поинтересоваться у Романовского, как там Васек поживает. Не обижают ли его?
В начале третьего мы вновь в телестудии. Владос уже здесь - сидит на кресле у стены, и вид у него встревоженный. Видимо, боится не пройти следующее испытание. Стоящий рядом с ним дед Иван привычно безразличен. Анны нет. Аркадий тоже отсутствует.
- Что? Боишься, не придет твоя жертва научного эксперимента? - ехидничает Дуся.
- Придет! - отвечаю с излишней уверенностью в голосе.
Что касается Аркадия, я ни в чем не уверена. Вчера он с такой заинтересованностью слушал мои объяснения о формировании заклинаний, но ни разу не попробовал сплести хоть одно. Сказал, что он в этом не нуждается, а то, что его интересует, делается само собой, без лишних усилий. Я спросила, зачем он пошел на шоу. Говорит, что хочет доказать миру, что экстрасенсы существуют. Глупость какая! Сам-то он уверен в своем существовании, так зачем ему лишние подтверждения данного факта? Или, если в него не верят, значит, его нет?
Рассуждая на эту тему, я пропустила момент появления Анны в обнимку с Золотниковым. Сегодня он выглядит слегка растрепанным, и шарф у него не оранжевый, а светло-зеленый в полосочку.
Анна окидывает присутствующих торжествующим взглядом, после чего дарит Валерию невинный поцелуй в щечку.
- Ну все, - говорит она, - увидимся, милый.
- Все готовы? - спрашивает "милый". Мы утвердительно мычим.
Минут через пятнадцать появляется сияющий Романовский, после чего мы дружною толпой проходим в студию. Нас рассаживают по зрительским местам, гасят свет на нашей половине.
- Ни звука! - предупреждает Алексей Дмитриевич.
Через минуту, шурша плащом, в зал прокрадывается Аркадий и усаживается за моей спиной.
На сцене установлены два диванчика под тупым углом друг к другу. На одном из них уже, сияя зубами, восседает Золотников - причесанный и без шарфа. На другом, поджав под себя ноги, расположилась полная женщина лет пятидесяти, выглядящая смущенной девушка младше меня лет на пять и подросток. Последний сидит, не двигаясь, и смотрит вытаращенными глазами на Золотникова.
По лицу женщины вдруг начинают течь слезы, и она захлебывающимся голосом вещает:
- Сыночек мой. Сереженька, старшенький. Уж как я его любила. Как холила и лелеяла кровиночку мою...
Тут же сзади меня раздается возмущенный шепот:
- Какая кровиночка! Это ж сын ее мужа от прошлого брака! Она его терпеть не могла!
Анна шикает. Аркадий замолкает. Женщина продолжает говорить:
- Все для него готова была отдать! Последнее снять с себя и отдать.
Тут фыркает Дуся и поясняет:
- Представляю парня в ее последнем.
- ...но он попал в дурную компанию. Он был хороший мальчик!
Аркадий:
- Ага, с тремя приводами!
Женщина:
- ... его подставили его поганые дружки...
Аркадий:
- Которыми он успешно руководил.
Женщина:
- Он рассказывал мне, как все случилось. Он сидел в компании. К нему подошел наркоман и попросил денег на пиво. Сережа дал ему пятьдесят рублей. А потом наркоман вернулся и стал требовать еще. Сережа опять дал. Но наркоману показалось, что этого мало. Так у Сережи ножичек был малюсенький... Он наркомана этого нечаянно порезал. Легонечко. А его на восемь лет посадили!
Дуся:
- Нифига себе легонечко, если восемь лет дали!
Аркадий:
- Не так уж и легонечко. И это еще мало дали. У него условный был.
Женщина:
- А потом... я узнала... Что Сереженьку убили в колонии! Ах!
Аркадий (ехидно):
- Интересно, а то, что его там опустили, она не узнала?
Дуся (заинтересованно):
- А что опустили?
Аркадий: