Что касается причин этого великого кочевья из Азии в Европу, то об этом по-разному говорят. Видимо, ближе к истине такая версия: воинственные ойротские феодалы, нажив себе врага в лице китайских правителей, оказались к началу семнадцатого века наедине со многими своими бедами. Какое-то чутье подсказало им, что спасение их в той стороне, которую они меньше всего тревожили… И калмыки двинулись на запад.
Джангарчи, слушая все это, тихонько покачивал головой в знак согласия. Потом напомнил учителю:
— О посланцах к русскому царю не забудь сказать.
— Да, в феврале тысяча шестьсот восьмого года, — продолжал Араши, — калмыцкие послы были у царя Василия Шуйского. Сыны степей просили принять их в русское подданство, обязуясь служить русскому царю верой и правдой. Шуйский повелел удовлетворить просьбу калмыков, о чем была составлена царская грамота. Она хранится в архивах до сих пор. Так вольные дети Джунгарии стали сынами великой России.
— А вот само слово «калмык»… — начал было Вадим.
Араши засмеялся, довольный тем, что уж на этот счет он осведомлен как следует.
— Почти русское слово, — объяснил он. — Маленькая неточность при переводе. Мы себя называем «халимаки», а вы нас — калмыки… Ойроты, отделившиеся от основной ветви своего народа и пришедшие в Россию, были здесь окрещены в калмыков. Слово это происходит от тюркского «халимак», что в переводе означает — «отделившийся». Только и всего. Так вот, — продолжил Араши. — Весною тысяча шестьсот тридцатого года значительная часть калмыков из пятидесяти тысяч семей, подвластных Хо-Урлюку, прикочевала к левому берегу Волги. Конные, верблюжьи караваны и подводы разных форм и размеров заполнили левый берег на большом пространстве. Все, кто мог стоять на своих ногах, подошли к песчаному побережью, пали ниц перед великой рекой и совершили молитву.
«Пусть этот берег будет началом счастья для наших потомков! Пусть эти бесконечные воды отгородят от нас все беды, а земли другого берега станут для нас землей счастья!» — шептали старцы и внуки. Прежде чем перейти на другой берег, каждый калмык бросал в Волгу цаган менген — серебряную монету. Калмыки и сейчас называют реку белой монетой.
Обратившись непосредственно к русским студентам, Араши напомнил:
— Сегодня вы слышали в песне из «Джангара» строки о счастливой стране Бумбе… Переход в русские владения был поистине счастливым для гонимых и притесняемых с востока ойротских племен. Обретенная после долгих поисков земля у Волги воспета в древнем эпосе:
Для Вадима Семиколенова встреча с Араши Чапчаевым была настоящей находкой. Учитель хорошо ориентировался в сложной политической ситуации времен нынешних и давних, мог уверенно обосновать поступки своих предков, не заносясь при этом и без нужды не умаляя достоинства своего гордого, немногочисленного народа.
Старики, судя по всему, тоже слушали речь Араши с уважением. На что уж Бергяс, считающий, что он-то хорошо знает историю калмыков, и он откровенно завидовал стройности и глубине рассказа учителя.
Борису все эти разговоры скоро наскучили. История слияния калмыков с русскими была не однажды обговорена в домашнем кругу Жидковых. Вывод устраивал и старшего и младшего: русские без калмыков обошлись бы в любом случае, а калмыки давно вымерли бы, не будь их хан таким ловкачом…
— Я вычитал у Пушкина, — сказал учителю Вадим, — что сто лет тому назад часть калмыков ушла за пределы России. Пушкин пишет и о причинах: несмотря на заслуги калмыков в охране южных границ России, русские приставы, пользуясь наивностью и трудолюбием калмыков, жестоко угнетали их, творили беззаконие, поступали как с крепостными. Жалобы степняков не доходили до царя, и тогда кочевники снялись со своих мест.
Араши закурил, обдумывая ответ. Ему нравился этот русоголовый студент с открытым ясным взглядом.
— То произошло не сто лет назад, а сто сорок, — уточнил Араши. — Великий русский поэт правильно понял причину волнений в калмыцком стане. Притеснения были, и сейчас их можно встретить бессчетно. Не зря тогдашние калмыки говорили с горечью: «Лунь вырвался из пасти дракона, да попал в когти двуглавого орла».