Все эти неписаные правила прошли перед глазами Отхон сызмальства, у нее и в мыслях не было усомниться в законности такого порядка, протестовать, изменять что-либо. Благо, что муж не заносит руки!.. Другим и того хуже: колотит подвыпивший муженек, изводит придирками свекровь, да еще и есть нечего.
Из этого тесного круга ограничений и правил выпадали разве исключения для жен зайсанов и местных дворян — белокостных. Тем позволительно было вступить в беседу с мужчинами в застолье, высказать свое мнение, заступиться за другую женщину. Да и то, если речь шла о чем-нибудь домашнем.
Итак, Бергяс отрешился от своей супруги, давно уже не заглядывал в малую кибитку, не интересуется, живы ли они там с сыном… И такому его поведению покладистая Отхон находила объяснение: значит, пока не нужна хозяину… Она так и называла Бергяса в разговоре с посторонними — хозяин!
Однако дальнейшее решение Бергяса потрясло ее замеревшую в неверном покое душу: муж настрого запретил ей появляться в большой кибитке. Ее всегдашние обязанности по уходу за жильем, приготовлением пищи, шитье одежды Бергяс возложил на жену брата Лиджи, Бальджир. Женщина эта удалась на редкость неловкой в работах и неряшливой. В доме вскоре все стало вверх дном, не столько приберет, как натаскает в кибитку навоза, от приготовленной пищи несло какими-то несвойственными ей запахами. Бергяс в сердцах изругал Бальджир и прогнал. А на место нерадивой невестки позвал в дом дородную сноху деда Окаджи. Домовитая толстушка эта за какой-нибудь день-другой вернула кибитке былую опрятность, у нее был мелодичный, приятный голосок. Она умела озорно повести глазом в ответ на двусмысленную шутку старосты, снести его приставания без обиды.
Отхон, конечно, догадалась, почему потянуло в ее сторону от кибитки Бергяса мертвящим холодком. Но могла ли она поправить что-либо в ее теперешних отношениях с мужем? Измена мужа — не новость и для калмычек. Сколько помнит себя Отхон, разговоры шли между обманутыми женщинами. Ревновали, заклинали соперниц бедами, грозились мужьям… Но все это было лишь между двумя соседками, чаще — дочь в слезах поделится своим непокоем с матерью. На том все и заканчивалось. Упрекнуть мужа в измене, устроить ему разнос, хлопнуть на прощанье дверью — такого не видела на своем веку покорная Отхон. С Бергясом и подавно не выйдешь на откровенный разговор. А начнешь — против тебя же этот разговор и обернется, да неизвестно чем закончится!
Прошло немало дней и ночей с тех пор, как Отхон оказалась в этом домашнем заточении, придуманном для нее своевольным супругом. Женщина чувствовала себя отрешенной от всего мира. Похоже, что Бергяс не разрешал и другим навещать Отхон. Появлялась только неунывающая сноха деда Окаджи. Раз в день она приходила, чтобы оставить на столе молоко, мясо, лепешку… Молча выложит все это из сумки, молча удалится. Иной раз ухмыльнется, глупая. Над чем тут смеяться? А может, и запретил хозяин молодке распускать язык?.. Так размышляла в те дни Отхон.
Прорывалась иногда к ней жена Чотына. Пока жива была. Успокаивала, как могла, обещала через мужа замолвить слово в ее защиту. Но, видно, у хороших людей и век недолог. Умерла вскоре участливая жена хотонского мудреца.
Жизнь у Отхон стала совсем невыносимой. Разве может человек изо дня в день слоняться как неприкаянный по сумрачной кибитке, не обмолвившись словом с другим, не прикладывая рук к работе? Уж отрядил бы ее Бергяс в степь пасти скот… Или к родителям отпустил… Однажды она, ни в чем не упрекая мужа, не расспрашивая его о дальнейшем, заговорила о родителях, о давно болеющей матери. Бергяс, выслушав это, лишь посмотрел в ответ злым, пронизывающим взглядом, бедная Отхон съежилась, как от удара, и опять надолго замолкла.
И наступил тот день. Она проснулась совсем рано. Вскипятила молоко для сына, нарезала лепешку, испеченную на коровьем масле. Все это она оставила на столе, прикрыв еду чистой тряпицей. А сама тихонько вышла, крепко заперев дверь снаружи. В сарае она разыскала кошелку и, взвалив ее на спину, заторопилась в степь. Кое-кто видел жену Бергяса, но особых размышлений на этот счет не последовало. Собирать кизяк — дело привычное для степнячки. По правде сказать, Отхон этим прежде не занималась. Топливом хозяйство старосты снабжали хотонские мальчишки. Между двумя кибитками Бергяса всегда возвышалась куча сухого кизяка…