— Убить Бергяса — ничего не изменить, — задумчиво проговорил Араши. — На его место сядет Така, еще больший ублюдок, чем отец. Не зря Вадим говорит: нужны другие пути! Нужно всех Бергясов гнать в шею.
— И-их! — Ноха, обхватив голову руками, аж застонал от обиды.
Вадим долго толковал сыновьям Улюмджи о сложном и благородном пути всенародного отмщения угнетателям, устранения их от власти.
Нарма, ошеломленный услышанным, молча внимал беседе гостей. До сих пор он думал о себе, что хорошо разбирается в жизни, видит дальше других. Рядом с Араши и Вадимом Нарма почувствовал себя таким же маленьким и беспомощным, как Церен или Нюдля.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Отец Нармы, Архат, был на шесть лет старше последнего Налтанхинского зайсана Хемби. Если мужчинам перевалит за сорок, разница в их возрасте в пять-шесть лет еще мало заметна. Другое дело, когда один старше другого лет на пятнадцать.
Когда Хембе исполнилось десять, его отец — старый зайсан, отвез его в Астрахань на учебу. В дядьки сыну оставил шестнадцатилетнего Архата. Батрачонок Архат вполне годился зайсанскому сынку в дядьки. В детстве он жил с семьей под Черным Яром, общался с русскими, научился писать и читать. Такой оборотистый паренек нужен был для присмотра за барчуком. Сын зайсана проучился в Астрахани четыре года, и все это время жил вместе с Архатом. Нет числа всевозможным случаям, когда Архат чуть ли не душу закладывал, чтобы вызволить нерасторопного Хембю из беды.
Окончив курс, Хембя, а с ним и Архат вернулись под родную крышу. Вскоре Архату приспело время жениться. А тут и престарелый зайсан отошел от бренной жизни. Юный и образованный Хембя стал хозяином аймака. Хембя никогда не забывал того хорошего и плохого, что пережили они с Архатом в годы его учебы в городе. Всячески ему помогал: давал в долг скот, не требуя возврата, выручал деньгами. Однако на господских подачках еще никто не разбогател. К тому же Архат за годы городской жизни привык бражничать. Его тянуло в круг, где из рук в руки летали соблазнительные картишки. Иногда Архат не выходил из этого круга по два-три дня подряд. На кон ставилось все: скот, телега, скудный зажиток… И когда проигрывался дочиста, будто протрезвев, заводил хозяйство заново. Словно в наказание за беспутную жизнь, и в семье его не было ладу. Первые дети Архата умерли, остался лишь самый младший, Нарма. Зеленый змий удушил-таки Архата. На каком-то дурном состязании — кто больше выпьет! — не выдержало сердце гуляки. Зайсан Хембя отнесся участливо к Нарме. Мальчика отвезли в ставку Малодербетовского улуса, в школу-двухлетку. Быстро прошли эти годы. Зайсан не спускал глаз с мальчика. Поставил его табунщиком.
— Кто поработает табунщиком, тот становится сильным, ловким, храбрым, — внушал Нарме зайсан.
Он вообще любил порассуждать — этот хитрый, поднаторевший в городской жизни повелитель степняков.
— Я очень жалею, что в молодости угробил столько лет на книжки, а не стал сразу табунщиком. Сейчас пристрастился к охоте и мечтаю овладеть хотя бы сотой долей той мудрости житейской, которой сполна владеют простые скотоводы…
Несколько раз зайсан брал Нарму на охоту, купил ему ружье. Паренек постепенно привыкал к своему доброму хозяину. К работе Нарма был охотлив, делал все, что велят. Хозяйством управляла жена Хемби, взятая из семьи знатного торгутского зайсана. Она была умной и красивой смолоду и очень преданной Хембе.
Годы шли, зайсан и зайсанша старели, но у них так и не появились дети. Это со временем обеспокоило супругов, однако не посеяло между ними раздоров. Супруги терпеливо объезжали города и веси, навестили многих врачей и знахарей, по бог оставался неумолимым. Постепенно они привыкли к мысли, что Нарма станет их наследником, держали парня поближе к себе. В последние годы они поручали ему вести торговые сделки, снабжали деньгами. Когда Нарме исполнилось семнадцать, Хембя, обговорив с супругой все до мелочей, решил женить Нарму. Стали подыскивать необъявленному сыну невесту. Девушки, которые были на виду, не нравились: у этой родословная не очень знатная, у другой — характер вздорный, третья ленива… Да и мало ли что в конце концов можно обнаружить у девушки, у ее родителей, у друзей, если перемыть косточки всей родне!
Однажды зайсанша поехала гостить к своим родственникам в Бага-Цохур и там приметила девушку такую, какую мечтала ввести в дом.
Ранней весной Хембя сам приехал к родителям будущей невесты и обо всем договорился с ними. Оставалось заслать сватов.