Между аймаками Дунд-хурул и Налтанхин есть местечко Беергин. Там выгуливались табуны Хемби. В ту весеннюю пору Нарма решил заехать в Беергин по делам. Он хотел отобрать из табуна двух крепких в кости жеребцов, показать их Хембе, чтобы тот определил их породность. Если кони приглянутся зайсану, Нарма отведет их к коновалу, чтобы тот облегчил их, сделал пригодными для упряжки. Хембя слыл в округе хорошим знатоком лошадей и гордился этим.
Нарма выехал из дому рано утром. В полдень он уже достиг Беергина, расположенного в сорока верстах от дома. К середине дня лошадей должны были пригнать на водопой, и Нарма ждал у колодца, прохаживаясь по свежей травке, разминал ноги после долгой дороги. Вдруг внимание его привлек паренек-табунщик, преследовавший необъезженную лошадь. Близ колодца табунщик ловко набросил аркан. Пленница вскинулась на дыбы, заржала, аркан натянулся, но низкорослый длинногривый конь табунщика, будто в сговоре со своим седоком, развернулся к кобылке боком и врос копытами в землю.
Не сумев обрести желанную волю, лошадь покорно опустила голову, вздрагивая всем телом. Но вот она опять взвилась свечой, пала на передние ноги, отчаянно дергая перехваченной шеей.
Табунщик то слегка отпускал аркан, то натягивал, разворачивая своего коня боком.
— Эй, парень, дай-ка сюда аркан, а то упустишь! — крикнул Нарма, стоявший у колодца, и кинулся было помочь. Но тот не только не дал ему конец аркана, а вроде бы и не услышал голоса за спиной.
Вдруг ремень на стремени молодого табунщика лопнул, и строптивый всадник едва не свалился на землю. Нарма тут же ухватился за провисший аркан, наблюдая за лошадью, которая, словно предчувствуя свободу, делала отчаянные усилия. Паренек тоже соскочил с коня, подбежал к Нарме и стал вырывать у него конец аркана. Тут уж Нарма просто разозлился:
— А-а! Помощь не нужна! — вскрикнул он. — Ну пусть тебя дикая кобыла проучит.
Почувствовав свободу, кобыла тут же рванулась вскачь вокруг колодца, волоча за собой своего мучителя, словно куль муки.
Но парень не сдавался, даже находясь в безвыходном положении.
— Бросай аркан! Изуродует! — кричал, опомнившись, Нарма, пытаясь схватиться за аркан. Наконец им двоим удалось укротить лошадь. Табунщики в степи, что моряки в море. У тех и других превыше всего закон выручки. Хотя Нарма в душе злился на этого бестолкового парнишку, все же сел на своего коня, поймал оседланного коня табунщика и привел к хозяину.
— Парень, как ни храбрись, ты далеко не уведешь на аркане такую норовистую лошадку… Не по твоим силенкам.
— Никуда она не уйдет от меня! — ответил табунщик тонким, почти детским голосом.
— Ты просто молодец! Но в одиночку за такое дело браться опасно, — говорил Нарма уже более спокойно.
И к похвале и к наставлениям старшего парень относился без интереса. И к самому Нарме тоже.
— Ну, ладно! Ты чей? Как зовут тебя? — спросил Нарма, видя, что тот вот-вот ускачет.
— Меня зовут — зовучка! — насмешливо отозвался табунщик, отъехав чуть поодаль, он повернулся и показал Нарме язык.
«Вот это да! — осенило вдруг Нарму. — Неужели девка? Парень бы объяснился на своем, мужском языке. Но если и впрямь девушка, то как она, чертовка, красиво правит конем! С первого захода обротать дикую лошадь! Одной укротить разъяренную животину!..» Нет, Нарма еще подобных чудес не видывал в степи.
В это время сзади к Нарме приблизился пожилой всадник, человек с хмурым, обветренным лицом.
— Кто этот табунщик? — кивнул Нарма вслед ускакавшему со своей добычей юному верховому.
— А-а, ты про Сяяхлю, — недовольно буркнул мужчина, словно его беспокоили по пустякам. — Да так… Дочка тут одного нашего.
— Дочка? Девушка?! — воскликнул радостно Нарма.
Хмурый табунщик лукаво повел бровью.
— Берегись, парень!.. Сяяхля и тебя заарканит.
Сказано это было с подначкой, но, как ни странно, Нарма совсем не обиделся. Он едва нашелся, чтобы отвести насмешку, так растерявшись от этого открытия.
— Жаль, что девушка! Зайсану такой ловкий табунщик пригодился бы в хозяйстве.
— А кто сказал, что ловкая в работе девушка хуже, чем парень? Ты на нее взглянул бы, когда она в девичьем наряде!.. Княгиня! Нойонские дочки ей в подметки не годятся. Наши парни с ума сходят от одного взгляда Сяяхли! Но она ни с кем ни-ни. Ни слова!.. Тебе, я вижу, удалось о чем-то потолковать с ней? Или нет?
— Помочь хотел — отказалась! — растерянно говорил Нарма, вслушиваясь в затихающий топот копыт. — Да еще язык показала на прощанье.