В тысяча девятисотом году молодой российский ученый Леонид Соболев, работавший в лаборатории И. П. Павлова, экспериментально доказал догадку Лагесса. Соболев перевязывал протоки поджелудочной железы у животных. Из-за этого пищеварительная часть органа атрофировалась, но «островки Лангерганса» оставались нетронутыми. Это доказало, что железа состоит из двух разных систем: одна производит пищеварительный сок, а другая — гипотетический противодиабетический гормон.
Сам гормон, который выделяли эти островки, в тысяча девятьсот шестнадцатом году британский физиолог Эдвард Шарпей-Шафер предложил назвать инсулином (от лат. insula — остров). Как многоэтажные дома в Древнем Риме — инсулы.
В тысяча девятьсот двадцать первом году канадский врач Фредерик Бантинг и студент-медик Чарльз Бест, опираясь на труды Соболева, смогли перевязав протоки у собак, разрушить пищеварительные ферменты и выделить чистый экстракт из островков Лангерганса. Это спасло жизнь миллионам людей. Потом был скандал. Канадцев обвинили в плагиате идеи Соболева. Историки медицины Канады якобы доказали их невиновность и самостоятельность Батинга и Беста, тем, что журнал, в котором была опубликована статья русского студента, лежал с неразрезанными страницами в университетской библиотеки. Его никто не читал. Как будто, этого журнала не было в других библиотеках.
Так и академик, учитель Константина Сергеевича по косвенным признакам предсказал наличие гормона смерти, который назвал хронолептин. И он, Константин Сергеевич, всю жизнь работал над его изучением. Они разошлись с академиком и группой его студентов в том, как его обнаружить и выделить. Поэтому, еще при жизни своего учителя, они поссорились, и каждый пошел своим путем. Сначала смерть академика, трагическая гибель его учеников, дискредитация всего направления откуда-то появившимся неким Чубатым, мужем дочки очень влиятельных родителей, все вместе это привело к тому, что интерес к этой теме угас, а сама идея оказалась на периферии магистрали научных исследований.
Но Константин Сергеевич не унывал. Он был фанатиком от науки. Он так и не женился, детей у него не было. Все свои силы, время и знания он отдавал изучению гормона смерти и поиска лекарства, которое его блокирует. На кафедре фармакологии он завел виварий. Официально для проверки новых лекарств, от обычных заболеваний, типа гипертонии. На него у него был патент. Но главным были исследования Хронолизина, так он переименовал гормон смерти.
Все свои сбережения он потратил на постройку трехэтажного дома в ближнем Подмосковье. Его особенностью было то, что над землей был всего один жилой этаж. А два этажа были под землей, где располагалась его личная лаборатория, где он был царь и бог. Она была набита различной аппаратурой для проведения исследований Хронолизина. Часть оборудования была списана и восстановлена, часть куплена, а часть он просто украл. Но такие мысли его совершенно не волновали.
В ходе своих исследований он обратил внимание на слова в Библии. Согласно Библии, возраст патриархов менялся, постепенно сокращаясь от почти тысячи лет до более привычных человеческих сроков. До Всемирного потопа люди жили около девятисот лет, а после него продолжительность жизни начала стремительно падать. Вот продолжительность жизни самых известных библейских праотцов:
Допотопные патриархи (от Адама до потопа):
Мафусаил: девятьсот шестьдесят девять лет (самый долгий срок в Библии)
Ной: девятьсот пятьдесят лет
Адам: Девятьсот тридцать лет
Сиф: Девятьсот двенадцать лет
Енос: Девятьсот пять лет
После потопные патриархи:
Сим: Шестьсот лет
Евер: Четыреста шестьдесят четыре года
Фарра (отец Авраама): Двести пять лет
Поздние патриархи:
Авраам: Сто семьдесят пять лет
Исаак: Сто восемьдесят лет
Иаков: Сто сорок семь лет
Да, Библия, она еще тот достоверный источник информации особенно по древнейшей истории, но тем не менее. Поэтому, Константин Сергеевич, стал искать сведения о долгожителях в более близких к нашему времени столетиям. Он считал, что у этих людей могли быть врождённые мутации, или активированы древнейшие гены, которые могли вырабатывать вещества, блокирующие гормон смерти.
В одном из сборников тезисов какого-то провинциального университета, которые между собой ученные называли «братскими могилами», потому, что их никто не читал, он наткнулся на древнюю легенду о Матвее Язычнике Рязанском. Выяснив, где работает автор этих тезисов, он направился прямо к нему. Оказалось, что это был Артем Николаевич, в руки которого попал древний список в котором о нем упоминалось. А было там написано следующее: