Дети уехали за границу, получили там хорошее образование, создали свои семьи с настоящими жителями стран проживания, а не с нашими эмигрантами, и приобрели собственное жилье. Все это он им обеспечил, и они остались там. Оборотной стороной медали было то, что они так старались интегрироваться в общество своих новых Родин, что постарались забыть свою старую. Дети их не знали русского языка, а когда дедушка в шутку по телефону назвал одного из внуков русским Ванечкой, то в ответ получил возмущенный ответ мальчика, что он никакой не русский Ванечка, а американец Джон!
На похороны матери ни дочь ни сын не приехали. Не смогли. Но зато через полгода они в полном составе явились за наследством. Оно состояло в просторной четырёхкомнатной квартире в центре Москвы и хорошей дачи в ближнем Подмосковье. Дети потребовали продать квартиру и дачу, или выдать им причитающиеся по стоимости доли. Профессор смотрел на них с недоумением. Это были совершенно чужие ему люди. Жизнь в цивилизованном мире окончательно атрофировали у них такие понятие как совесть. Обиднее всего было то, что он сам хотел, чтобы они уехали туда, в те годы, когда в родном государстве царили смута, разброд и шатание. А вот подоспела и цена того давнего, казалось бы, верного решения.
Он не стал спорить. Квартиру в престижном элитном сталинском доме и дачу продали за очень хорошие деньги. Дети хотели получить по трети от вырученной суммы. Но отец им сухо сообщил, что половина квартиры и дачи принадлежит ему, а разделу подлежит только половина, которая принадлежала их матери, на похороны которой они не явились. А вот ее половину можно разделить на три части. Ему одну, как тоже наследнику, и по одной им.
Сын и дочь хотели сначала устроить скандал и подать в суд на такую, по их словам вопиющую несправедливость. Но адвокат им популярно объяснил, что им ничего не светит. Ни по закону, ни по совести.
Тогда сын предложил отцу поехать с ним в Америку. И жить там в кругу семьи. Они сцепились по этому поводу с сестрой. Та, тоже хотела приобщиться к деньгам отца, которые он взял бы несомненно с собой в новую семью, и тоже предложила переехать к ней в Италию.
Профессор, который стразу понял причину внезапно вспыхнувшей родственной любви сына и дочери в свой адрес, заявил им, что будет жить на родине и никуда не уедет. Деньги у него есть, и он вполне сможет прожить сам. Но помогать им больше не сможет, и больше ничего им не должен. Он считает, что его родительский долг перед ними им исполнен сполна!
На том и расстались. Оскорблённые в лучших чувствах и оставшиеся без отцовской части наследства обиженные дети уехали. С другой стороны, решили они, что с старого совка взять? Осталось надеяться, что старик не спустит их деньги в унитаз! Они договорились с адвокатом отца, что тот сразу им сообщит, если их любимый, но упрямый отец отбудет экспрессом в мир иной. А шепотом, попросили сообщить также, будет ли наследство, и сколько оно будет стоить. А то авиабилеты и перелеты нынче очень дороги. Адвокат, привыкший ко всякому за свою практику, и навидавшийся разного, тем не менее, даже он был поражен таким цинизмом. Разумеется, он сообщил о их просьбе своему старому приятелю. Профессор только горько усмехнулся и сказал:
— Думаю. если наследство будет маленькое, и не окупит перелет сюда и обратно, они и не прилетят. Вот, что я оставлю тебе деньги на свои похороны. Похоронишь меня рядом с моей Машей. Я установлю там общий памятник. Там будет изображена и она и я. Дата моей смерти будет открыта. Когда похоронят, тогда и напишут.
— Хорошо ли это? — засомневался адвокат, — говорят такие памятники с такими изображениями тянут в могилу тех, кто там изображен.
— Это все предрассудки, — усмехнулся профессор, — а я атеист и в это не верю. Но зато ни у кого не будет лишних хлопот. А то так не позаботишься сам, так и хоронить некому будет.
Прошло почти пять лет. С детьми после этого они общались очень редко. С внуками тоже. Науськанные, судя по всему, обиженными на него своими родителями, они тоже разговаривали с ним очень неохотно, сухо и как будто он отрывал их от каких-то очень важных неотложных дел.
Он обиделся на них. Новую квартиру он покупать не стал, а снял скромную однушку на окраине Москвы. Хозяева жили постоянно в Таиланде, и обратно возвращаться не собирались. Денег за сдачу в аренду нескольких московских квартир, которые остались им от умерших родственников, им вполне хватало на безбедную и беззаботную жизнь в тропическом раю. Профессор им сразу понравился своей интеллигентностью, что вселяло надежду, что он не захочет их кинуть и завладеть их жилплощадью. Заключив многолетний контракт, все стороны остались весьма довольны собой.