— Разыскиваю для тебя свежую кровь непорочных девиц! — ответил он на родном немецком, чтобы прохожие не поняли, о чём речь.
— Не знала я, сыночек, что в такого рода заведениях водятся непорочные девицы! — засмеявшись, ответила на немецком графиня.
— Они водятся не там, матушка! В таверне я узнаю от других разные новости! Ты не представляешь, насколько вдупель пьяные люди могут наболтать лишнего!
— То-то от тебя попахивает, Себастьян. — Графиня помахала рукой перед собой.
— Не думай, я не пьян! Это ароматы алкоголя от завсегдалых любителей выпить! — оправдался сын.
— Тогда не забудь потом переодеться, ведь сегодня вечером мы приглашены на ужин! — оповестила его графиня.
— К кому? Я здесь толком никого не знаю.
— Неужели? — графиня вскинула брови. — А Мэри Сибли?
— А! Да, с ней я пересекался! Красивая девушка! — его глаза сделались мечтательными.
— На ужин мы идём к ней. — Тон графини выражал спокойствие.
Себастьян несколько раз изменился в лице.
— О! А! Замечательно! — он хлопнул в ладоши. — А ко скольки надо быть?
— К семи. — От графини невозможно было утаить чувства; она слишком сильная ведьма. — Себастьян! Она не для тебя! Не путайся с ней! Не думай, что я позволю мешать нашу чистую кровь с кровью этой…особы! Мы, знатный род из Марбурга…
— Знаю, знаю, матушка! — беспечно перебил её сын. — Наш знатный род очень древний. И из покон веков никогда не роднился с некровными. Не понимаю, как это понять? Я же у тебя один, ведь так?
— У тебя своё предназначение, сын. — Графиня проходила мимо домов, а Себастьян шёл рядом. — Когда настанет время, ты поймёшь. Пока я не могу тебе сказать. Вернётся наш Правитель, я стану его невестой, а Мэри, как это не печально, умрёт.
— Но она ведь почти завершила обряд! Почему она умрёт? Тёмный Лорд разве не оценит всё то, что она делала для него?
— Тёмный Лорд с древних времён принадлежит мне! И только мне! Я не намерена его делить! Когда он воскреснет, мы будем править Салемом и всем миром! Мы станем бессмертными и мне не придётся больше томить свои останки в саркофаге! — Она поскрябала щеку.
Приглядевшись к матери, Сабастьян сказал:
— Кстати, об останках! Ты когда в последний раз омолаживалась?
Они прошли мимо плащади для пыток и казни.
— Несколько дней назад, а что? — не поняла вопрос графиня.
— А то, матушка, что ваша молодость начинает сдавать. — Себастьян ткнул себя в щеку.
Графиня провела пальцами по своей щеке:
— Дьявольщина! Только этого мне сейчас не хватало! Я не должна рассекретить себя перед всем Салемом!
Она отодрала от лица кусок кожи вплоть до кости. Зорко оглядевшись, графиня удостоверилась, что это никто не видел, и накинула на голову башлык от мехового плаща, который надела ещё утром. Пряча половину облезлого лица, она ускорила шаги.
— С этими делами я совсем забыла об этом! — графиня обернулась к сыну. — Себастьян, поторопись! Надо побыстрее вернуться на корабль, пока я не облезла окончательно!
— Можно добрать до корабля быстрее! — намекнул сын, спеша за матерью.
— Но не исчезать же на глазах у всех! Это риск!
— Вы не успеете, матушка! — сын-колдун огляделся вокруг. Они шли по открытой местности города и где-то укрыться не представлялось возможным. — Чертовщина!
Обнаруживать себя они не могли. Если кто уличит их в колдовстве, сожгут живьём.
Себастьян сочувствовал матери с её останками, которые та хранила на корабле, в колдовских дебрях. Её корабль, по сути, и являлся её бессмертием. Они добежали до пристани, петляя между узкими улочками, обгоняя прохожих. Себастьян залез в лодку и галантно подал руку матери. Подобрав подол платья, графиня ступила в лодку и села на скамью, сделав знак отплывать. Германские флаги Марбургов зашевелились на ветру, стоило лодке отчалить. В нескольких метрах от пристани на воде стоял шикарный корабль графини. По прибытии на судно графиня дала поручение сыну привести ей из глубин трюма девушку, которую там прятали на роль жертвы.
Себастьян кивнул и отправился за последней.
Эту девицу он поймал вчера и вот наконец-то настал её час пригодиться матери. Притащив упирающуюся девицу в купальню матери, колдун начал привязывать её к потолку над ванной специальными креплениями. Он взял уже некий ошейник с тонкой трубкой, намереваясь пронзить им шею жертвы, когда в комнату вошла графиня.
— Ступай! Я сама! — она махнула рукой на дверь, наблюдая за действиями сына.
Часть её прежде красивого лица облезла до скелетной кости, что выглядело ужасно.