— Твердыня наша — вечный Бог,
Он — сила и защита.
Из бед Он выйти нам помог,
В Нем наша жизнь сокрыта…
Джеф поморщился, тряхнул головой, отгоняя раздражение:
— Хорош, а? Ну в самом деле! Не понимаю, как в одной голове дельные мысли мирно уживаются со всяким средневековым бре…
Карл поднял из жёлоба пучок камыша, резко встряхнул его. Во все стороны полетела пыть и щепки костры. Джеф, зажав нос, смеясь и фыркая, шарахнулся прочь, а Карл промолвил ему вслед с хитрой улыбкой:
— Божьей милостью, друг мой Джеффри, Его благоволением.
Вечером Карл, действительно, вытащил с чердака своё старенькое крыло, нагрузился верёвочными снастями, провизией и флягами с водой и улетел. На острове сразу же сделалось как-то пусто. Днём Джеф привычно возился по хозяйству, но вечерами, которые теперь проходили куда однообразнее и тише, он стал замечать, что скучает. Мэри тоже заметно приуныла. Джеф по старой памяти пытался скрасить их посиделки игрой в карты, но выяснилось, что Мэри не помнит даже самых простых правил. Пришлось перейти на самодельное домино.
На третий не то четвертый день перед тем, как лечь спать, Мэри вдруг заметила:
— Скучно без него.
— Угу, — вяло согласился Джеф.
Мэри выглянула за дверь, с надеждой посмотрела в небо, а потом вздохнула разочарованно и, понурив голову, возвратилась в кухню.
— Не сегодня, — сказал Джеф. — Карл должен вернуться через две недели, а пока ещё даже одна не прошла.
— Но он ведь прилетит? — спросила Мэри с надеждой.
— Непременно, — уверенно соврал Джеф. — Обещал — значит, прилетит.
— И не опоздает?
— Нет.
— Знаешь, что? — проговорила Мэри робко. — Давай спать прямо здесь, вместе. Мне страшно одной.
Джеф кивнул — и невольно поёжился от ощущения, что всё это уже было.
Дни утекали незаметно. Джеф разметил будущие грядки, начал понемногу засыпать их землёй с того края, где они с Мэри уже собрали салат, редиску и лук. В одиночку дело продвигалось медленно, но торопиться, пожалуй, не имело смысла: картошку копать было рано, к тому же следовало крепко подумать, куда пересаживать ростки яблонь. Начать копать жёлоб для прокладки водопровода Джеф тоже не мог, потому что не знал в точности, где на дне лагуны открывается труба.
Сперва Мэри напряжённо ждала возвращения Карла: ходила на пристань, подолгу сидела там, всматриваясь в горизонт, расспрашивала о нём у ачей, а по вечерам, прежде, чем лечь спать, проверяла чердак. Так продолжалось дней пять. А потом она вдруг сдалась.
С одной стороны, Джеф был рад, что Мэри перестала просиживать часы на пристани, рискуя свалиться в море, но с другой — в ней словно лопнула какая-то важная струна. Она сделалась слишком покладистой и молчаливой, всё чаще спала днём, всё реже выходила на улицу. Даже внешне Мэри за эти дни изменилась до неузнаваемости: сморщилась, поникла, сделалась слабой и хрупкой, как высохший лист. Ела всё хуже, и уже не пыталась перед ужином прочесть молитву. Единственное, чем её ещё можно было порадовать — прогулкой на берег, к ачам. Но самой дойти до берега лагуны и вернуться назад у Мэри уже не хватало сил, Джефу приходилось уносить её домой на закорках.
Однажды, спускаясь к берегу, чтобы забрать Мэри, Джеф заметил в небе странное оживление. Десяток ачей с серебряными подкрыльями прилетели со стороны Гондолина и выстроили над Даффу радужный мост. Юг, Запад и старший над ачами с Даффу, которого Джеф за неторопливость и флегматичный нрав прозвал Тормозом, повисли под ней, протянув между собой вторую радугу, гораздо короче и бледнее. Белопёрые на земле волновались, перебегали с места на место, прятали головы под крылья. Мэри металась среди них.
«Ну да, всё как обычно, — хмуро подумал Джеф. — Когда не надо, у Мэри сразу приступ активности. Вот бы ачи ограничились радугами… В крайнем случае — мордобоем в воздухе».
Но в этот день не случилось даже мордобоя. Убедившись, что обитатели Даффу поняли угрозу и приняли её к сведению, ачи из клана Рассветного Пламени улетели, а Тормоз с компанией спустились на землю. Белопёрые столпились вокруг них. Джеф вздохнул с облегчением и поспешил к Мэри.
Спускаясь по склону, он наблюдал, как ачи оживлённо обмениваются светознаками. И даже понял почти все. Тормоз отдавал распоряжения, из которых следовало, что ачи сегодня же покинут остров. «Вот и отлично, скатертью дорога», — сперва подумал Джеф. Но уже миг спустя его посетила неприятная мысль: «Это что, они сейчас перебьют яйца, поубивают птенцов и сдристнут? А потом явятся две шайки огнекрылых, передерутся, выжгут тут всё под ноль… И по итогу либо Тормоз с компанией вернётся назад, либо вместо него сюда притащится бригада добытчиков из другого клана. Очень мило. Только нафиг мне такая радость? Нет уж, портить огород я им не позволю. И вообще, пошли все в жопу: мой остров — мои правила».