Быстро управившись с куполом, Джеф подошёл к башне, опрыскал нижнее окно мыльной пеной, согнал её к подоконнику. Осталось только пройтись по стеклу тряпкой, чтобы убрать разводы.
Точно так же, как в Гондолине, нижнее окно башни выходило на площадку винтовой лестницы, ведущей из подвальных складов в чистую часть. Проверяя чистоту стекла, Джеф заглянул сквозь него внутрь и невольно вздрогнул: уж очень похожа была ситуация на однажды пережитую им. Точно так же он стаял на куполе Гондолина, прижимаясь лицом к запертому окну. И точно так же кто-то шёл по лестнице вниз, освещая себе путь керосинкой. Её тёплый отсвет становился всё ярче, тень вздрагивала на каменном полу. На мгновение Джеф увидел силуэт в дверном проёме. Яркий свет не дал ему разглядеть человека, несущего лампу, Джеф заметил лишь, что тот был строен, мал ростом, носил рабочий комбинезон и каску. Но даже эти незначительные детали вдруг показались до боли знакомыми.
Желая увидеть лицо незнакомца, но при этом остаться невидимым, Джеф снова густо забрызгал стекло мыльной пеной, затем, сгоняя её, провёл шваброй-окномойкой первую вертикальную полосу — и получил ответ на свой вопрос. По площадке мимо него с керосиновой лампой в руке лёгкими шагами прошла Эми. «Блин, — подумал Джеф, — лучше б не знал… Неужели и в тот раз это была она?»
Последними Джеф домывал окна верхнего этажа, расположенные на теневой стороне. Спеша закончить работу, он действовал почти механически, не рассматривал больше внутренность башни и уж точно не думал, что на него обратят внимание с другой стороны стекла. Однако в одно из окон вдруг постучали.
Джеф сердито глянул сквозь мыльные разводы — и встретился глазами с Элис. Та стояла посреди небольшой светлой комнаты, заставленной стеклянными шкафчиками с книгами и коробками лекарств. «Девичий лазарет», — догадался Джеф. Не вполне понимая, что Элис от него нужно, он на всякий случай кивнул. Элис поманила его к себе пальцем. Джеф отрицательно помотал головой: он-то знал, что большие панорамные окна не открываются. Элис скривилась недовольно, постукала себя пальцем по лбу, а потом указала сперва на Джефа, а затем на дверь. Джеф сделал удивлённые глаза и притворился, что не понял её знаков. Уже откровенно рассердившись, Элис вывела что-то в тетради и повернула страницу к окну. На листе было крупными буквами написано: «Как сдашь инвентарь, сразу иди в лазарет!» Джефа кольнуло недобрым предчувствием. Он кивнул и принялся торопливо вытирать последнее стекло.
Неожиданности
В девичьем лазарете Джефа ждала не только Элис. На кушетке у окна сидел Майкл, а рядом с дверью переминался с ноги на ногу красный, как рак, Рич.
Элис деловито возилась у лабораторного столика. Едва увидев Джефа на пороге, она без слов указала ему на табурет перед собой.
— Что случилось? — спросил Джеф.
— Всё в порядке, — произнёс Майкл уверенно, но мягко, словно разговаривал с психом или диким зверем. — Ищем донора для твоего Карла. У него редкая группа крови. Проверяем всех в замке, так что проходи, садись, закатывай рукав.
— А, ну, так бы сразу и сказали…
Едва Джеф сделал шаг внутрь приёмной, Рич с подозрительной торопливостью захлопнул за ним дверь. Джеф невольно напрягся, но Майкл выглядел по-прежнему спокойным, а Элис всё так же с грозным видом стояла у лабораторного столика. Решив про себя, что Рич просто нервный придурок, Джеф вздохнул и побрёл к табуретке.
— Так что там с Карлом? Жить будет? — спросил он у Элис.
— После, — отрезала та, распечатывая стерильную иглу.
Элис заполнила кровью Джефа несколько вакуумных пробирок, уронила последнюю каплю на предметное стекло, ловко размазала её тонким слоем и положила под объектив уже готового к работе микроскопа. В лаборатории повисла мёртвая тишина.
— Норма, — сказала Элис, всё ещё глядя в окуляр.
— Уверена? — переспросил Рич.
Элис смерила его специальным, особо морозным взглядом из арсенала Снежной Королевы, затем тщательно посмотрела на просвет и сверила с таблицей содержимое пробирок.
— Все показатели совпадают с полученными в лаборатории Гондолина, — произнесла она отчётливо и едко. — Джеф человек, причём тот же самый, что лечился в гондолинском лазарете от солнечных ожогов.