Однако Рич был не из тех, кого легко смутить словами. И уходить он никуда не собирался. Вместо этого — прислонился спиной к стене, сложил калачиком руки на груди и насмешливо уставился на Джефа.
Но тут в палату вошла Элис с флаконом для капельницы в руках и строго спросила:
— Что за митинг?
— Так, небольшой вечер знакомств, — поправил её Рич, продолжая сверлить Джефа взглядом. — Кстати, только что прилетела Эми, принесла инкубатор и расходники.
— Да? Отлично. Тогда готовь всё к работе. Сегодня же возьму пункцию и запустим гемосинтез.
Проверив положение катетера в руке Карла, Элис повесила флакон с лекарством на штатив, подключила систему и ушла. Рич неторопливо удалился следом. А Джеф вздохнул с облегчением и без сил опустился на стул.
— Что-то я и впрямь одичал, — пробормотал он себе под нос. — Хочется не разговаривать, а дать кое-кому по наглой рыжей морде.
— Джеф, — раздался едва слышный знакомый голос. — Спасибо тебе.
Джеф вздрогнул от неожиданности, обернулся — и встретился глазами с Карлом. Тот смотрел на него спокойным, ясным взглядом.
— Ты как? Нога сильно болит?
Карл невесело улыбнулся:
— Если не двигаться, то терпимо. Не принимай близко к сердцу слова Тома, он так говорит от страха, а не со зла.
— Без разницы. Нагадить нам с тобой он может в любом случае.
— Только если Господь попустит. Наше дело не осуждать других, а достойно проходить собственные испытания.
Джеф поморщился.
— Опять ты… Можешь больше не притворяться. Сомневаюсь, что твои создатели, эти авес сапиенс, верят в выдуманного людьми Бога.
— Скорее, не авес, а авиалес, — поправил его Карл. — И они не творцы, а врачи, Божьей милостью более искусные, чем люди. Рассказывая вам с Мэри о себе, я не был до конца откровенен, но теперь, пожалуй, исправлю это. Дело в том, что, отстав от ачей и приземлившись на острове, я не сумел найти укрытие. Из воды поднялись машины, и одна из них плюнула в меня электрическим разрядом.
— Всего-то? Ты считаешь, это нормально — долбать живых людей током?
— Ах, Джеф… Тут ведь не было дурного умысла со стороны разумных существ. Машинами управляет автоматика. Я сам виноват, что подпустил их к себе.
— А потом, значит, тебя зачем-то подобрали, — заключил Джеф мрачно. И подумал, что в подозрениях Рича всё-таки есть смысл.
— Да, подобрали, — ответил Карл. Он зевнул, помолчал немного, что-то обдумывая, после добавил: — Эти машины всегда так действуют: прежде, чем продезинфицировать участок, берут с него образцы флоры и фауны.
— И тебя держали в лаборатории столько лет? — спросил Джеф недоверчиво.
— Нет, конечно. Авиалы умеют погружать живые ткани в длительный анабиоз. Думаю, то, что от меня осталось, обследовали, а потом законсервировали, присвоили инвентарный номер и мирно хранили в каком-нибудь шкафу.
— А после вдруг разбудили и вылечили.
Карл пожал плечами.
— Скорее, восстановили, как могли, заменив недостающие органы доступным материалом из тела погибшего при дезинфекции ача. Авиалы нашли способ справляться с тканевой несовместимостью настолько хорошо, что это позволяет им создавать химерные организмы.
Джеф нахмурился. Карл прикрыл глаза и промолвил:
— На самом деле, я могу лишь строить догадки. Я просто очнулся однажды на том же острове, где столкнулся с дезинфекторами. Несколько недель со мной жил наблюдатель, тоже химера, имеющей большие фрагменты мозга авиала в теле ача. Мы общались. Он разговаривал цитатами из видеоподборки к Священному Писанию и немного учил меня светознакам.
В глазах Джефа появился интерес.
— Значит, наблюдатель — тот самый особенный ач, о которых ты мне уже говорил. Как думаешь, сколько всего наблюдателей на Парадизе?
— Должно быть по два в каждом клане, значит, пара десятков. Но это не точно. Они иногда гибнут, и авиалам приходится создавать новых. Я понял, что сейчас среди них уже мало тех, кто видел первый храм: твой Чиль, парень, который учил меня, и сборщик пищи из клана Закатного Зарева. Была ещё женщина в клане Владыки Радуг, но она заразилась какой-то ачьей инфекцией, поражающей нервную систему. Обычно ачи убивают больных, а ей Божьей милостью удалось уцелеть. Правда, сейчас она, вроде, уже умерла от осложнений болезни.
Джеф тихонько вздохнул. Вот, оказывается, почему Чиль так стремился сохранить жизнь никчёмной, слабой и больной ачихе. Кляча была для него одной из своих, соратником, может, даже другом. Вслух же он сказал: