Передышка вышла недолгой. Носильщики довольно бесцеремонно стащили с Джефа обвязку, затем Чиль больно клюнул его пониже спины и сказал назидательно, звучным голосом отца Илии:
— Бодрствуйте и молитесь, дабы не впасть во искушение.
Джеф вскочил на четвереньки. Балабол тут же сообщил ему голосом неизвестной девушки:
— Сохраняйте спокойствие, не сопротивляйтесь.
— Тогда не клюйтесь, — недовольно буркнул Джеф, усаживаясь на плоский камень.
Остров, на который его притащили ачи, выглядел куда внушительнее жалких владений Чиля. За широкой полосой пляжа шуршал метёлочками целый лес камыша, а над ним поднималась стена из жёлтого камня.
Обрыв, созданный морем, после, несомненно, подвергся обработке разумными существами. Нижняя его часть, во время штормов захлёстываемая волнами, была защищена от разрушения: стену выложили плоскими камнями, соединяла которые между собой уже знакомая Джефу смесь из глины с ачьей слюной. Выше поднимались террасы, укреплённые плетнём, на которых можно было видеть свежую зелень, жилые гроты, искусственно выпрямленные русла ручьёв и заполненные их водой бассейны. И на каждой террасе толпились ачи. Серые, белые, чуть поблёскивающие в солнечных лучах, они терпеливо трудились под присмотром зеркальнокрылых надсмотрщиков. А высоко в небе над их крепостью парили воины — ачи в зеркальном оперении от клювов до кончиков хвостов. Джеф подозревал, что у большинства из них спины белые, как у Кусаки. Один только Босс сверкал, даже сидя на земле.
Приподняв крыло, он послал солнечный зайчик Джефу, потом показал стоявшему рядом Чилю отражение песка под ногами, и наконец — моря. Чиль опустил голову, но, как показалось Джефу, без особой радости. Тогда Большой Босс точно так же блеснул солнечным зайчиком и на Балабола. Чиль загородил Балабола собою и уставился на Босса одним глазом. Тот вместо морской воды показал отражение одного из белопёрых ачей с ближайшей террасы. В ответ Чиль тоже поднял крыло и поймал в зеркальный подкрылок отражение сразу трёх ачей, копошившихся в мелком ручье. Большой Босс чуть повернул перья, и в его крыле вместо спокойного неба отразился солнечный огонь. Но Чиль продолжал упрямиться. Он поймал лучи Астериона зеркальным подкрылком и метнул солнечные зайчики сперва в каждого из выбранных им ачей, а потом показал отражение моря.
Расплата за жадность настигла Чиля немедленно. Повинуясь едва заметному радужному блику, посланному Большим Боссом, Отморозок и Кусака напали на него с разных сторон. Чиль, правда, оказался не таким уж и беззащитным. Треснув одним крылом Кусаку по башке, другим он ловко оттолкнул от себя клюв Отморозка и тут же сам ударил противника в глаз. Отморозок отлетел в сторону, обливаясь кровью, но Кусака уже вскочил Чилю на спину и принялся безжалостно клевать его в шею и плечи. Через миг всё было кончено: спасаясь от его ударов, Чиль распластался по земле и спрятал голову под крыло, Кусака же продолжал выдирать ему перья и клочья кожи до тех пор, пока Босс не изволил остановить наказание.
Поклёванный и общипанный, Чиль получил приказ немедленно убираться вон. Как только он улетел, Кусака подошёл к Балаболу и бесцеремонно потормошил его. Балабол поднял голову, но, встретившись взглядом с Большим Боссом, тут же снова уткнул клюв в песок и оба крыла плотно прижал к бокам. После всего произошедшего он явно боялся пустить неосторожный блик.
Однако бить его никто не собирался. Наоборот, Большой Босс благосклонно показал ему отражение неба в подкрылье, а на одну из террас послал серию мелких радуг. Вскоре с обрыва спустился белый ач с коробочкой в клюве. Свою ношу он опустил перед Балаболом на землю, откинул крышку и отошёл в сторону. К удивлению Джефа, Балабол принялся старательно чистить перья и смазывать их жиром из железы под хвостом. Время от времени от опускал клюв в коробочку, пачкал его в серебряном порошке, который тут же старательно втирал в надкрылья и грудь. И перья делались зеркальными.
Большой Босс не стал дожидаться окончания этого процесса. Резко щёлкнув клювом, он расправил крылья и взлетел, а вслед за ним поднялась в воздух и вся его свита. На пляже остался лишь занятый своим преображением Балабол, Отморозок, моющий в море пострадавший глаз, да Джеф.
— Эй, ну и что я теперь должен делать? — в растерянности спросил он сам себя.