— Вечная молодость, — кивнул Джеф. — Понимаю. Но ведь и жизнь тоже вечная. А опыт копится.
— Увы, нет. Возрастные изменения неприятны, но именно они учат организм экономить жизненные силы, растягивая существование на долгий срок. Молодость же — работа на максимальных оборотах, она быстро сжигает отпущенные человеку резервы. А потом — стремительное угасание и смерть. Беременность сильно приближает для Мэри такой исход. Нельзя даже сказать с уверенностью, хватит ли у её тела ресурсов, чтобы доносить ребёнка. Но в замке можно будет попытаться его спасти. Если он унаследует хоть часть модификаций…
С этого момента Джеф перестал слушать. «Чёрт возьми, — подумал он, — а ведь я почти поверил, что этот хмырь способен на сочувствие. Но нет, ему понятен только голый расчёт. Тем лучше. У меня есть то, что ЕГЦ желает купить. И мой товар уникален: Кати с Илией не рвутся рисковать собой, Марио мёртв, а жизнь Мэри может угаснуть в любой момент. Ну что ж, значит, мне и устанавливать цены. Закон рынка, уважаемые дельцы».
— Хорошо, — сказал он, перебив Эндрю посреди фразы. — Я буду с вами работать. Я дождусь ачей и поговорю с ними. Вы сможете снова дразнить их своими чёртовыми излучателями.
Эндрю кивнул.
— Рад слышать, что ты не безнадёжен. Но задача усложняется: нужно, чтобы ачи прилетали к замкам по собственной воле.
Джеф сперва хотел возмутиться и послать келаря с его поручениями по всем известному адресу, но потом вспомнил о Кляче с приёмным семейством. Молодые ачи отлично понимали и урезанный светоязык Джефа, и обычную человеческую речь. Но самое главное — они Джефа слушались.
— Не вопрос, — сказал он нахально, — ачи прилетят. Но взамен я хочу кое-что для себя. Кроме новых кроссовок, разумеется.
— Ну-ка, послушаем… Только не теряй берега.
— Во-первых, Мэри. Она остаётся со мной, на острове.
— Совсем не жалко девчонку? Она может в любой момент умереть у тебя на руках.
— Я буду следить за ней и при малейших признаках старения дам вам знать. Например, разожгу костёр: дым от него будет отлично виден в Гондолине.
— Годится. Дальше?
— Жратва. Мясо, фрукты, хлеб. Мэри нужно нормально питаться, да и меня уже тошнит от ракушек.
— Принято. Свечи, одежду, сменное бельё будете получать раз в неделю через связного. Что ещё?
— Гарантии, что ваши машинки не приблизятся к острову.
— «Ваши», — вздохнул Эндрю. — Если бы…
— Конкуренты? — ехидно поинтересовался Джеф.
— Скорее, хозяева. Мы на этой планете не одни. Почти 98% поверхности Парадиза покрыто океаном, и мы не знаем, что обитает на его дне. Жители глубин знают о нас не больше, но им этого и не нужно. Техникой, которая прошлась трижды по всей планете, скорее всего, управлял автомат. Что-то вроде системы дезинфекции, которая срабатывает, как только уровень шумового и электромагнитного загрязнения на планете превышает норму. Владельцы вряд ли отслеживают причины, по которым она активируется. Возможно, они даже не уроженцы Парадиза, а просто исследователи, поставившие здесь станцию и улетевшие дальше. Или они давно мертвы, а поставленные ими автоматизированные системы продолжают работу.
— Значит, подобная зачистка здесь уже проводилась?
— Да, и не раз. Обратил внимание, что на Парадизе нет никакой высокоорганизованной жизни, кроме ачей?
— Я думал, они просто всё выжрали…
— Но ведь и бактерий крайне мало. И совсем нет насекомых. Ачи тут ни при чём. У них не та численность и не те технологии, чтобы настолько сократить видовое разнообразие на планете. Здесь регулярно прибирают. Моллюски и рыба во время зачисток прячутся в глубине, а из наземных существ только ачи оказались достаточно шустрыми и сообразительными, чтобы спастись. Мне кажется, ачи — паразиты, сопровождающие хозяев этого мира точно так же, как людей повсюду преследуют синантропные грызуны. Эдакие разумные крылатые крысы, которые знают, как себя вести, чтобы их травили пореже. Они и нас пытались предостеречь, только кто ж их слушал, пока не сделалось слишком поздно... Тебя не удивляет, что ачи, имея голосовые связки и развитый слух, почти всё время молчат?