Все эти новости убедили Джефа лишь в одном: паспортные данные мало что могут рассказать об истинном состоянии психики и личных качествах человека. К пониманию, как контролировать состояние Мэри, это точно не приближало. Зато во «Введении в психиатрию» Джеф вычитал, что нервная система имеет огромный адаптационный резерв, главное — заставлять мозг активно работать.
Джеф прекрасно понимал, что в случившемся с Мэри есть доля его вины: слишком мало они в последнее время общались, слишком поздно он заметил признаки неблагополучия. Теперь ему очень хотелось верить, что процесс нейродегенерации не зашёл глубоко, и его ещё можно затормозить или даже повернуть вспять.
Не дождавшись Джефа, Эми заснула, а он всё раздумывал о том, как будет заниматься с Мэри, заставлять её поддерживать ещё не угасшие навыки и формировать новые, какие упражнения и тесты будет с ней выполнять…
Зачем ему всё это, Джеф не сразу сумел дать себе честный ответ. Но, поразмыслив, пришёл к весьма некомфортному выводу: он успел привязаться к Мэри, привык чувствовать её рядом с собой, как часть картины мира. Он, всегда гордившийся тем, что умеет держать дистанцию в отношениях с людьми! Да, Джеф не разделял убеждений Мэри, и она не привлекала его, как женщина. Но они жили бок о бок и вместе с Марио, Клячей с птенцами и ещё не рождённым младенцем составляли отдельное сообщество, особую маленькую стаю.
Неделя пролетела быстро. Вечера теперь проходили не в молчаливом жевании пригорелой каши, а за чтением приключенческого романа, освоением новых рецептов из поваренной книги и игрой в карты. Их сделали сами, изрезав и разрисовав несколько листов из журнала Эндрю. Вдвоём, правда, оказалось не слишком интересно, поэтому возникла мысль научить играть Клячу. Та оказалась сообразительной и к общему удовольствию живо освоила бридж, дурака и марьяж. Вечерние посиделки стали долгими и оживлёнными. Уходить среди ночи в темноту не хотелось, и Джеф сам не заметил, как опять переселился в пещеру Мэри, на матрас у очага.
Как и просил Джеф, Мэри больше никуда не уходила одна. Если нужно было отправиться на верхнюю террасу за водой или вынести мусор, чаще всего они шли вместе: Джеф тащил вёдра, а Мэри по пути развлекала его болтовнёй.
Теперь, когда эти разговоры из докучливого фона превратились в материал для исследования, Джеф слушал их крайне внимательно и с удивлением понял, что Мэри отлично помнит своё неприкаянное детство в лаборатории. Она в мельчайших деталях описывала проводимые при ней и над ней опыты, медицинские процедуры, забавные случаи, которых немало происходило в отсутствие строгого начальства… Зато обсуждать свою жизнь на острове Рассветного Пламени она не любила. Стоило направить разговор в сторону недавних событий, Мэри сразу же замолкала, и лицо ее принимало замкнутое, сонное выражение. Джеф не настаивал, ему казалось, что всё идёт очень и очень неплохо.
Однако чуда не произошло.
В следующий раз к встрече с Эми Джеф готовился от души: надо было хоть чем-то вознаградить девчонку за прошлое безобразие. Он прибрался в своей пещере, сменил бельё, напёк блинов, в чём за неделю возни у очага успел изрядно поднатореть. Эми сперва вела себя холодновато и не выказала радости от встречи, но когда Джеф преподнёс ей кулёк варёных и очищенных креветок, сменила гнев на милость.
— А пиво из водорослей здесь не подают? — спросила она с хитрой улыбкой.
— Сожалею, мэм, — ответил Джеф, напустив на себя крайне торжественный вид, — пиво только привозное. Из местных напитков могу предложить вам воду с песком, воду с солью, воду с водой…
Эми подмигнула ему и достала из сумки две банки «Тёмного Назарета»:
— Доставка пива! Как будете оплачивать заказ?
— Натурой.
Эми сделала большие глаза.
— Неужели отдежуришь вместо меня по кухне?
— Не угадала.
Джеф легко подхватил Эми на руки, забросил себе на плечо, другой рукой сгрёб с земли сумки и всю свою добычу поволок наверх.
Ночь получилась длинной. Уже в предрассветных сумерках, затолкав в сумки приготовленное в стирку, взъерошенная и невыспавшаяся Эми торопливо «клюнула» Джефа в щёку и поспешила отправиться в полёт. Джеф устал помахал ей вслед и побрёл досматривать сны. Однако дойти до постели ему не удалось. Перед входом в пещеру стояла весьма недовольная Кляча.
Освещение было слишком слабым, чтобы объясняться светознаками. Нахохлившись, Кляча глубоко вдохнула пару раз, а потом произнесла медленно, очень старательно, но не слишком ясно: