Я не могу приказать вам примириться и действовать сообща, не могу заставить быть союзниками. Да это и не нужно. Будет достаточно, если вы перестанете ставить друг другу палки в колёса. Но прежде, чем требовать от вас слаженных совместных действий, я бы хотел спросить: чего вы хотите на самом деле? Каких целей намерены добиться? Не торопитесь, подумайте, прежде, чем дать ответ.
— Не вижу смысла тянуть время, — криво усмехнулся Эндрю. — Я много лет думал над этим. Мне нужна собственная лаборатория: хочу завершить начатые исследования раньше, чем отправлюсь кормить червей. Взамен я готов исполнять любые посильные работы без претензий на славу и карьерный рост.
— Что ж, понятно. Дальше?
— Отец Илия, — сказал Майкл, — изначально я пришёл сюда, чтобы разыскать и вернуть домой сестру. Но теперь, думаю, это потеряло смысл…
— Это было бессмысленно с самого начала, — проворчал Эндрю. — У Мэри на момент вступления в общину имелся полный гражданский паспорт, подтверждённый результатами психотестирования, так что родственники не имеют никакого права оспаривать её решение.
— Да и вообще, не слишком красиво получится, — сказал Джеф. — В общину вступила здоровая и дееспособная девушка, а обратно родне вернут ментального инвалида? Мне кажется, лечение и реабилитация теперь на совести ЕГЦ.
— Вот и отдайте её мне, — заявил Эндрю.
— Оставь её в покое! — почти в один голос ответили ему Майкл и Джеф.
Отец Илия умиротворяюще вскинул руки:
— Тише, тише. Об этом — не сейчас. Продолжи свою мысль, брат Майкл.
Майкл нервно облизал губы и выдал:
— Я хочу Гондолин.
Эндрю хмыкнул, отец Илия удивлённо приподнял брови. Майкл поспешил объяснить:
— Простите, отец Илия. Я достаточно прожил в Гондолине и считаю, что работа замка организована неэффективно. Здесь многое надо менять. Прежде всего — отношение к трудникам. Люди отказываются продлевать контракты и оставаться на поселении потому, что не чувствуют, что их труд ценен, а личности — важны. Если бы у меня было право провести ряд реформ…
Илия жестом остановил его:
— Благодарю, брат Майкл, я понял тебя. Сестра Катарина?
Кати улыбнулась.
— Лет пять назад я попросилась бы домой. Но теперь это уже потеряло смысл, да? — желчно бросила она в сторону Майкла. — Я хочу, чтоб в мои дела не лезли всякие старые параноики, — теперь ядовитого взгляда удостоился Эндрю. — Если бы меня не ограничивали в возможностях на каждом шагу, не подсылали шпионов, не изводили проверками и запретами, нынешнего безобразия просто бы не случилось! Джеф, вы с Мэри получили моё последнее письмо?
— Нет, — равнодушно обронил Эндрю. И добавил в ответ на испепеляющий, полный ненависти взгляд Кати: — А нечего было устраивать тайны Мадридского двора и раздавать указания через мою голову. За безопасность замка пока отвечаю я.
— А я — за инженерные коммуникации, — рявкнула Кати. — Почему же ты тогда лезешь ко мне с указаниями, когда и как чистить водопровод?
— Дай дуре гаечный ключ… — проворчал Эндрю себе под нос.
— Тише, друзья мои, спокойно, — разделяя их, снова поднял руки Илия. — Это мы тоже обсудим позже. Сестра Катарина, ради чего ты участвовала в выборах на должность настоятеля Гондолина?
— Хотела получить возможность провести ряд независимых исследований и выяснить, что мы можем предложить ачам для безопасного обмена. Природа излучения…
— Исчерпывающий ответ, — мягко прервал её настоятель. — Теперь брат Джеффри?
Джеф от неожиданности подскочил, словно двоечник, разбуженный учителем посреди урока. Увидев его замешательство, отец Илия пришёл на помощь:
— Ты говорил, что хочешь поселиться на Даффу и жить там в покое и одиночестве. Это так?
— Не совсем. Не то чтобы я мечтал о камере-одиночке. С Мэри мы, например, неплохо уживались вдвоём. И я не против помогать общине договариваться с ачами. Но мне нужен собственный дом и право на уединение. И возможность хоть изредка видеться с сыном.
— Достойно и объяснимо. Ну что ж…
— По-моему, теперь ваша очередь, отец Илия, — сказала Кати.
Тот пожал плечами.
— Мне нечего скрывать. Будучи в шаге от управления планетой, я не хочу начинать всё заново, с маленькой общины на незнакомой земле.