Джеф нашёл на переборке дверь и постучал.
— Да? — откликнулся хмурый голос Эндрю.
«Чёрт, всё-таки не унесло, — подумал Джеф, невольно скривившись. — Кто рано встаёт — тот всех достаёт. Или этот урод вообще спать не ложится?»
Он вздохнул, толкнул дверь и шагнул через порог на дезковрик из вспененной резины.
Внутренность помещения скрывала ширма из белого пластика. В узкой приёмной за столом сидел Эндрю в смешных, старомодных стеклянных очках, что-то быстро записывал в журнале. Вошедшего он едва удостоил беглым равнодушным взглядом:
— А, это ты…
Некоторое время Джеф топтался на вонючем коврике в ожидании, что его заметят, но чуда не произошло. Тогда он сам, без приглашения зашёл внутрь и плюхнулся на табурет для посетителей. Похоже, это был верный ход.
— Ну? — спросил Эндрю всё так же хмуро и буднично, не отрываясь от записей.
— Во-первых, доброе утро, — едко сказал Джеф.
— Кому как. Зачем припёрся? Я тебя не звал.
— А я и не к тебе. Мне нужно увидеться с Мэри.
Эндрю беззвучно опустил на стол ручку, развернулся на стуле и уставился на Джефа холодным взглядом змеи. Джеф почувствовал, что начинает заводиться. Он спросил несколько резче и поспешнее, чем следовало:
— Я могу её увидеть?
— Угу. Только это бессмысленно, Крысёныш, она тебя не помнит. Как и всех остальных здесь, кроме меня.
— Невелика заслуга, — хмыкнул Джеф. — Ты был её пугалом большую часть детства.
— Верно. Я — единственное, что не менялось в её воспоминаниях на протяжении долгих лет. Так что ты хотел о ней узнать?
— Ну… Как она вообще?
— Стабильно плохо и будет ухудшаться. Если ты читал те книги, что запрашивал через Эми, а не только жрал на них селёдку, то должен знать: возрастная нейродегенерация необратима. Процесс удалось слегка замедлить, — Эндрю указал пальцем на висящий под потолком маленький прибор, похожий на видеокамеру, — но постепенно она будет утрачивать навыки, пока не забудет, как дышать.
— Излучатель? — спросил Джеф, с интересом косясь на прибор.
— Да. Надёжная старенькая разработка, одна из первых попыток сделать человечество чуть управляемее и счастливее.
— Я думал, они нужны для того, чтобы народ лучше покупал всякую муть…
Эндрю едва заметно поморщился.
— Глупости, заколачивание гвоздей микроскопом. Истинное назначение подобных приборов — обучение, стимулирование желательной мозговой активности. Только это уже прошлый век, сейчас развитые миры отказываются от технологий массового воздействия в пользу индивидуальных излучателей.
— Чипы? — догадался Джеф.
Эндрю кивнул.
— Сначала их использовали, как помощь в быстром усвоении информации, нужной для улучшения рабочих качеств. Особенно тех, что необходимы в профессиях, где от человека требуется нечто исключительное: высокая скорость реакции, точность движений, большой объём памяти, умение долго концентрировать внимание… Природных самородков единицы, но почему бы не попытаться сделать их из обычных людей, как растят алмазы из простого углерода? Притом не обязательно делать камни ювелирного качества, гораздо нужнее технические. Вот и с людьми примерно так же: формирование послушного и довольного жизнью сообщества среднего и низкого уровня развития востребовано больше, чем производство гениев. Ну? Что ты смотришь на меня, как на чудовище с двумя головами? Думал, психотестирование нужно для выявления талантов и распределения социальных льгот? Нет, прежде всего это проверка работы чипа и обучаемости человека. Выяснение, насколько природный психотип человека удалось приблизить к тому, на который имеется правительственный запрос. Чип - это тоже, в сущности, уже устаревшая разработка. Смысл обтачивать имеющийся камень напильником и проверять на внутренние трещины, если можно вырастить сразу безупречный кристалл нужной формы? Вот в каком направлении нужно копать… Эх…
На лице Эндрю впервые появилось хоть что-то, похожее на человеческие чувства: тень разочарования и печали.
— Что стало с ребенком Мэри? — встрепенувшись, подозрительно спросил Джеф.
— А, — вяло отмахнулся Эндрю. — Понятия не имею. Отдал его Элис, пусть играется. Мэри всё равно не в состоянии ухаживать за ним, а мне он оказался бесполезен. Тут, видно, как в истории с Вавилонской башней: Господь не желает пускать людей в небо, оставляет чудо творения за собой…