— Дикобразик… Классно пишешь, я бы почитала такое на досуге. Но представляю, как бесится отец Илия, вылавливая из твоей «лирики» факты.
— Какое техзадание, такой и результат, — недовольно буркнул Джеф.
— Ничего подобного. Ты просто неправильно понял, что от тебя требуется.
— Зато ты всё поняла и знаешь, как надо…
— Ну, кстати, знаю. Писать текущие отчёты нас в академии учили. Вот смотри: тебя спрашивают, каковы изменения протоки первого яруса на сегодня. Ты в ответ начинаешь весьма забавно описывать, как ачи сперва удлинили её на двадцать пять кирпичей, а потом часть из них разобрали, потому что случайно заузили проход к мусорке. Да я понятия не имею, какого размера эти кирпичи и где у ачей мусорка. Отец Илия, наверняка, тоже. Просто померяй и напиши цифру в метрах. Чертёжик приложи. И не забудь указать высоту парапета. От этого зависит объём воды, который завтра утром спустят в ачью трубу. Или вот: настроения среди ачей. Тебе никто не предлагает провести среди них соцопрос и выяснить их религиозные предпочтения и политические взгляды. Просто дай примерные цифры по ТАКАУ.
— Это что?
— Стандартные параметры группового безаппаратного психотестирования: тревожность, агрессивность, коммуникабельность, адаптивность, устойчивость межличностных связей. Не надо описывать конкретные случаи. Просто ставь «палки» по фактам проявлений, а вечером подсчитывай.
— Самая умная? — усмехнулся Джеф.
— К сожалению, нет. Но аж три года училась на капитана дальнего следования, и по основам управления закрытыми группами у меня был высший балл. Такие наблюдения позволяют не допустить склок внутри экипажа и пассажирских бунтов.
— М… Вот что, кэп: на тебе мою лирику. Изучи и скомандуй, что вычеркнуть, что оставить, где чем дополнить. Если ты окажешься права, и Илия перестанет есть мне мозг…
— …то с тебя исполнение трёх желаний, — с хитрым видом заявила Эми.
— А если нет?
— Тогда твои желания исполняю я.
— По рукам, — ответил Джеф.
Неправы оказались оба. Отец Илия высоко оценил идею с цифрами, но и «лирику» продолжал упорно требовать. Видимо, опасался, что Джефу свободное от работы и писанины время не пойдёт на пользу.
Переписка с Эндрю бесила Джефа ничуть не меньше. Это была односторонняя связь: Джеф раз за разом спрашивал, как дела у Мэри и нет ли возможности переселить её на ачий пляж, а в ответ исправно получал дырку от бублика. Однажды он на всякий случай спросил у Эми, попадают ли его письма по назначению. Та сказала: «Я их привожу в Гондолин и оставляю в стеллаже для почты. Ячейка Эндрю регулярно освобождается. А допытываться, что этот тип делает со своими письмами и почему на них не отвечает, я не буду, не сумасшедшая».
Но больше всего удручала необходимость письменного общения с ландшафтным дизайнером Светланой. Эта девица была настырна и требовательна до безобразия. Она с каждой почтой отправляла Джефу подробнейшие инструкции и желала в ответных письмах получить не только заверения, что всё выполнено, но и точные данные: количество всходов, срок их появления, цвет коры и состояние зоны прививки у саженцев, температуру воды для полива, даже её объём, вылитый на каждый квадратный метр. Отделаться расплывчатыми объяснениями не удавалось.
Как-то раз Джеф попытался прикинуться дураком, и к нему немедленно прилетело вежливое сообщение от отца Илии о том, что если обязанности садовника слишком сложны, всегда можно вернуться в замок, на вакансию уборщика и разнорабочего. «Настучала, коза», — понял Джеф и с тех пор, ворча и вздыхая, исправно бродил по грядкам и вдоль системы полива с линейкой, градусником и блокнотом. А про себя желал Светлане поскорее выскочить замуж и отбыть с планеты в неизвестном направлении. Но подозревал, что подобное маловероятно: не бывают по-настоящему привлекательные девушки такими въедливыми.
Несколько скрашивало жизнь то, что Эми пару раз в неделю не только привозила чистые вещи, еду, книги и письма, но и оставалась ночевать. Джеф ни за что не признался бы в этом, но он скучал, если «птичка» была слишком занята и улетала сразу, едва разгрузив крыло.
На первый взгляд у них было маловато общего: Джеф давно бросил курить и разлюбил пиво, Гондолинские сплетни и бородатые шутки Эми не казались ему смешными. Эми в свою очередь не понимала его пристрастия к сладкому и откровенно скучала, слушая Джефовы жалобы на настырную Светлану.
И всё же совместные посиделки перед сном нравились им обоим. В сумерках они вместе приходили к морю, усаживались на ещё не остывших камнях. Эми курила, болтала, смеялась, Джеф молча сидел рядом и жевал шоколад. Он не старался вникнуть в произносимые Эми слова или ответить ей, да этого и не требовалось: Эми нуждалась не столько в собеседнике, сколько в слушателе. Джефу достаточно было изредка кивать и с одобрением говорить: «Угу…» Взамен он получал возможность спокойно, без единой мысли в голове любоваться морем и звёздами. Присутствие Эми парадоксальным образом успокаивало его, настраивало на мирный лад, и жизнь казалась вполне терпимой, даже не лишённой приятности.