Джеф отметил для себя эти слова, а вслух сказал:
— Некогда было. Работы много.
Фрэнк вздохнул:
— Работа… Хорошо тебе. А у нас кроме работы ещё и цирк с клоунами. Так-то за последний год жить, конечно, попроще стало: Майкл распорядился, чтобы рабочие комплекты за каждым закрепили, а не выдавали каждый раз непойми чьи обноски; чтобы участки распределялись не как левая пятка келаря зачесалась, а по графику. Столовка у нас с девчонками теперь общая — и пообщаться можно, и меньше дежурств. Но ведь Кати заметила, что народ к Майклу потянулся, и сразу стала под него копать: за малейший наш косяк стучит на него Илии.
— Эндрю, небось, рад?
— Нифига. Эта стерва и его под плинтус загнала: из большой лаборатории выжила, теперь из медблока понемногу выживает. Смотри, как бы она потом, когда доест Эндрю, не взялась за тебя.
— Не дотянется. Я, по счастью, далековато.
— Ага. А Эми на что? Короче, думай сам, моё дело предупредить. Всё, закрыли пасти, а то вон — к тебе гость пожаловал.
Шлюпку втащили на берег, парни начали выгружать контейнеры. А ещё на песок шагнула хрупкая очень юная девушка с длинной русой косой. У неё были изящные, тонкие руки и огромные голубые глаза.
— Добрый день, — сказал робко этот удивительный эльф. — Меня зовут Светлана.
Пока Фрэнк с командой с командой занимались устройством жилища для Мэри, Джеф показывал Светлане сад. Он водил её везде, с гордостью, по-хозяйски демонстрируя сочный мавританский газон, молодые плети камсиса, дружно рванувшие в рост саженцы слоновьих деревьев. Светлана старательно рассматривала каждый участок, чуть смущаясь, задавала вопросы, а Джеф отвечал ей и, купаясь в лучах её внимания, чувствовал себя таким великолепным, умным, компетентным…
Прелесть момента разрушила одна-единственная фраза. Джеф показывал гостье предмет своей особенно трепетной заботы — яблоньку, только что раскрывшую первые цветы.
— Брат Джеффри, — сказала Светлана растроганно, прижав к груди ладони, — это восхитительно! Я даже думать не смела, что всё получится с первого раза! У вас такая лёгкая рука… Наверное, дело в опыте, который приходит только с возрастом. Именно так произошло с моими родителями.
«Поздравляю, Джеф, только что тебя вежливо назвали старым пнём, — сказал он в мыслях сам себе. Настроение сразу упало до нуля. — А собственно, что ещё могла подумать вчерашняя школьница, увидев типа, который три года торчал на солнце и ветру, и за это время ни разу нормально не вымылся и не побрил рожу… Такое добавляет шарма только пиратам из кино».
Продолжать экскурсию ему резко расхотелось, но, к счастью, в этом уже и не было необходимости. К Светлане и Джефу подошёл один из трудников, молоденький и смазливый. Дымя сигареткой, он сообщил:
— Блок собран, клетка с дурой выгружена. Принимай работу, папаша.
Джеф с удовольствием выплеснул наружу хоть часть клокочущего в душе раздражения, стремительно выхватив у парня изо рта сигарету и раскрошив её в руке.
— Э! — воскликнул тот ошарашенно. — Ты чего?
— Тут не курят, — хмуро сообщил ему Джеф. Парень хотел было бросить в ответ что-то недружелюбное, но Джеф лениво стряхнул с ладоней на землю табачные крошки и развернулся к нему с одной-единственной мыслью в голове: «Вякнешь — убью». Парень оказался телепатом. Не дожидаясь неприятностей, он развернулся и быстро пошёл к своим. И лишь отойдя на приличное расстояние, буркнул сквозь зубы: «Ач недоделанный». Джеф притворился, что не услышал.
— Брат Джеффри, — осторожно позвала Светлана. Джеф обернулся к ней с выражением невозмутимого спокойствия на лице. — Простите за личный вопрос... Вам... не грустно жить здесь одному? Неужели вы совсем не скучаете по людям?
Джеф покосился на светлые стены Гондолина и ответил чистосердечно: