Я посмотрел на дом. Тот самый, где произошло непонятное убийство. И я по сути не должен был бы здесь находиться, но слишком уж интересная надпись появилась на стене. Я должен был её увидеть.
Дом добротный, из разряда тех, у которых есть хозяин, а не жилец, и у хозяина руки растут из нужного места. Покрашенный суриком, дом укрывался от непогоды под ровной жестяной кровлей, наличники на окнах обновлены белой краской. Сквозь забор из сварной сетки выглядывали любопытные пионы, купальницы и крупные циннии.
— Можно я посмотрю? — спросил я дружелюбно. — Топтать не буду, взгляну с порогов и ничего не буду трогать.
Полицейские с сомнением посмотрели на меня. Прежнего хозяина, князя Старицкого, вряд ли когда видели в деревнях. В основном его приказчики и распорядители занимались делами, а тут… Я уже второй раз посещаю эту деревню самолично.
— Ребята, я буду аккуратен! — снова произнес я.
— Ему можно, боярин понимает немного в трупах, — подал голос участковый. — Вон, недавно без моего участия всё разрешил. И даже виновного наказал. Староста о нем только положительно отзывался.
Я наказал? Да я даже пальцем преступника не трогал, если не считать выбитого ножа, но там была самооборона. Деревенские сами собрались того засранца наказать, я им просто не противился, а сделал вид, что ничего не знаю.
— А где сам Микей Бурый? Почему его нет? — спросил я участкового, пока полицейские колебались.
— Так он это… с трупами уехал. Чтобы отчет провести и если нужно, то в каких бумагах расписаться. Ребята, — снова обратился участковый к полицейским. — Не сомневайтесь в господине Южском. Хуже он точно ничего не сделает, а свежий взгляд может и пригодиться. Покуда сыщики не подъехали, пусть взглянет…
— В таком случае не смеем задерживать, — посторонился один из полицейских.
Я двинулся на место преступления. Сначала, правда, решил осмотреть его снаружи. Павел Дмитриевич двинулся следом.
Большой кудлатый пес забрехал на меня из-за загона. Из сарая за домом раздалось недовольное козлиное меканье. Похоже, что живность никто не накормил, да и до живности ли было, если тут про людей идет забота. Также заметил палатку у большой яблони, коробку из-под холодильника со скачущими буквами возле вырытой ямы. «Шкав». Забавное слово выведено мелом на боку коробки. Почерк неровный, детский.
— Что за палатка? — показал я на установленную пародию на дом.
— Там детские вещи, похоже, что дети ночевали на свежем воздухе. Или игрались в ней, ведь забирали-то их из дома, — ответил Павел Дмитриевич. — А лучше бы они оставались тут, в палатке…
Ответил так, как будто разговаривал сам с собой, то есть, глядя в пустоту.
— А тут что-то происходило? — присел я на корточки возле «Шкава». — Вон сгусток крови виден на подорожнике, а вон зуб чей-то в пыли валяется.
— Вот что значит молодые глаза, — восхищенно проговорил участковый. — А мы на это даже и внимания не обратили. Как-то всё в дом уставились.
— А между тем нельзя и окружение из вида упускать. Эх, жаль, что дети не разговаривают, а то может быть что-нибудь смогли бы поведать.
Так, где-то тут должен сновать Кузьма. Если не появился до сих пор, то, значит, особых новостей нет. Или же наоборот — новости такие важные, что ждет, пока я один останусь.
— Ну что же, тут вроде бы ничего больше интересного нет, — сказал я, умолчав про глубокие следы на грядках с тюльпанами и пару кровавых клякс на земле. — Идемте в дом, Павел Дмитриевич?
Было видно, что кто-то прыгал по грядкам, спасаясь от неизвестно кого. А ещё в соседском заборе виднелась покосившаяся доска. И лицо человека, мелькнувшее в окне соседского дома, не могло не вызывать вопросы. Особенно своей цветистой окраской, приобретаемой после хорошей драки.
Почему я умолчал? Потому что если сейчас начну рассматривать, то просто не дадут посмотреть, ототрут подальше барчука от дел грязных, а то и вовсе сами всё затопчут. Да и соседа требовалось разговорить наедине, без посторонних ушей. Сдается мне, что этот человек что-то да знает.
— Пойдем. Как говорил один из артистов: наберите побольше воздуха. Всё-всё, молчу. Нервное вырвалось, — в ответ на мой взгляд несмело улыбнулся участковый.
Первое, что меня поразило в неплохо обставленном доме — это царящий внутри аромат сырой земли и ещё один… кислый запах. Словно заплесневевшие яблоки лежали под ногами и издавали эту вонь. Пахло даже не кровью, не отправлениями кишечника, который непроизвольно расслабляется при смерти. Нет. Пахло именно гнилыми яблоками.