Сейчас нужно было привести настоятельницу в сознание. На хрена же я иначе потащил бы её наружу?
Женщина легла головой на приступки. Так, теперь нужно оказать первую помощь. Руку так и подмывало влепить пару пощечин, чтобы привести Гражину в чувство, но пока что сдержался. Вместо этого провел сердечно-легочную реанимацию и не могу сказать, чтобы мне это не понравилось.
Грудь под рукой оказалась упругой и не потерявшей форму, а губы мягкими и податливыми. Ещё бы немного и я…
Ой, не смотрите на меня так — у меня только что была боевая схватка с тремя горящими остолопами, созданными из говна и палок. У меня был стресс, так что женская грудь и губы вызвали вполне понятные эмоции.
В ответ на мои действия Гражина закашлялась и попыталась выплюнуть лёгкие. Я не дал ей этого сделать, придержав бьющееся тело на дворовых плитках.
— Ну что? Я же хотел по-хорошему! — пробурчал я, когда её перестал бить кашель.
— Да будет свет! Да будет солнце! — задрала Гражина голову и посмотрела на небо, куда уже уходил большой столп дыма. — Я хочу полетать!
— Эй, хорош прикидываться. Где мальчик и девочка? — спросил я достаточно резко.
— Мальчик и девочка… Я хочу в небо, к облакам! — глупо улыбнулась Гражина и снова посмотрела в небо. — Я хочу гонять дымок и быть свободной, как ветер!
Мда, судя по набухшей на голове шишке, голем приложил её неплохо. Неужели сотряс? Или прикидывается? Черт бы побрал этих ветряниц с их ветром в башке…
— Ветер — это неуловимый и могучий стихийный дух, который путешествует по миру, оставляя за собой шепот листьев и волны на воде. Он может быть нежным и игривым, когда ласково колышет занавески у окна или несет на своих крыльях аромат цветов. Но ветер также может быть диким и необузданным, когда он обрушивается на землю в виде бури, срывая крыши домов и вырывая деревья с корнями. Ветер не знает границ, он свободен и непредсказуем, и именно в этом его сила и красота, — проговорила Гражина, всё также пялясь в небо.
— Где девочка и мальчик? — встряхнул я женщину за плечи.
Видимо, я слишком сильно встряхнул, так как она снова закашлялась и начала исторгать из легких остатки дымовой завесы. Пришлось снова проводить сердечно-легочную реанимацию, чтобы ускорить процесс выведения пакости из женского тела. За этим занятием и застал меня окрик:
— А ну! Хорош сиськи мять! Отвали от неё, ведьмак! Отойди от пани Гражины, я сказал!
И голос-то был знаком. Я даже не поднял глаз, а у меня уже всё в голове сложилось в одну схему. Петька не просто так ушел, а с тем, кому мог доверять. И запах жидкого пропана должен был в первую очередь навести меня на мысль об этом дятле, но…
Что-то я в последнее время стал слишком самоуверен. Вот эта вот самоуверенность и сыграла дурную шутку. Но вот блефовать я ещё не разучился! Если он так впрягается и так подорвался, то…
— Что же ты, Микола, так поздно появился-то? Я уже и пару палочек успел кинуть! Вишь, никак не отойдет болезная от моих ласк?
— Чего ты брешешь, морда москальская? Никогда пани Гражина на тебя даже с симпатией не взглянет, а уж про другое и подавно думать мерзко ей…
Да-да-да, это был всё тот же воздухоплаватель, который привез нас в этот мелкий городишко. Привез и теперь ревнует меня к лежащей женщине. Я ещё раз помял в руках немаленькую грудь.
— Думать может быть и мерзко, а вот бездумно заниматься сексом так, чтобы искры летели — это да. Видишь, аж церковь подпалили. А ещё и о тебе пришлось послушать — какой у тебя маленький корешок в штанах…
— Что? — набычился гоблин. — Опять брешешь!
Под моими руками застонала Гражина. И стон был не из тех, которые раздаются при болевых ощущениях. Скорее, сквозь беспамятство она почувствовала мою ласку и нежность.
О природе стона догадался не только я. Ага, вон как краска бросилась в рожу гоблина. Он набычился и было двинулся ко мне, когда я закончил с лежащей женщиной и встал.
— Где Петька, полудорок? — перешел я к делу.
— Там, где надо! — буркнул он в ответ. — Тебе всё равно его не достать.
— Знаешь, а я ведь могу не только первую помощь оказывать. Либо ты говоришь — где мальчик, либо я начну медленно разделывать тебя прямо на месте, — покачал я головой.
— А вот хрен тебе на глупую москальскую рожу! — рявкнул гоблин и взмахнул рукой.
С его пальцев сорвались два небольших вихря, но я был к ним готов. Танцевальным пируэтом пропустил мимо себя один, а второй закрутил в небольшой воздушном потоке и направил его обратно. Вихрь ударил хозяина в грудь.