Небольшой костер, который я устроил случайным шаром, продолжал весело гореть на земле без поддержки топлива. Ну и пусть его горит, всё же светлее. Языки пламени разгоняли утренние сумерки и я видел, как поблескивали глаза княжича, который неотрывно смотрел на виновницу своего нынешнего положения.
— Малия, подойди! — сказал я твердо.
Женщина поднялась и выдернула руку из тисков рук мужа. Она не отрывала взгляда от земли и шла к нам так, как идут на казнь, неохотно и без прибауток. Её лицо побледнело ещё больше обычного и теперь стало красивого серебристого оттенка.
— Я знаю, зачем вы здесь, — тихо проговорила она.
— Если знаешь, то скажи — княжич получил сполна, или ему так и оставаться в волчьей шкуре? Ты прокляла его и только ты можешь снять проклятие…
— Но я…
Оборотень шагнул вперед. Его глаза полыхали ярче пламени костра. Блики играли на заостренных скулах, а по правой щеке проделала дорожку слеза. Он взял руку Малии и прижал её к сердцу.
Цангири кинулся вперед, но взмахом руки я заставил замереть его на месте.
— Послушай… Ты слышишь? — тихим голосом спросил Михаил. — Моё сердце бешено бьется, когда видит тебя. Я… Я виноват перед тобой… И вряд ли когда смогу искупить свою вину. Я был очень самонадеян и высокомерен. Я заслужил быть оборотнем, но я не хочу причинять вред людям, когда не могу себя контролировать. А с каждой полной луной становится всё труднее это делать. И я боюсь, что однажды не смогу вернуться обратно. Не смогу вернуться в поместье к старику отцу. Прошу тебя… Нет, умоляю — прости меня за все жестокие слова, которые были сказаны друзьями. Прости за все те горести, что я причинил… Прости за мои приставания и мой смех… Прости. И если ты не сделаешь этого, то я уйду прочь, и ты никогда не услышишь обо мне. Я никогда не вернусь, но мне незачем будет жить, и оборотень будет нападать на людей до тех пор, пока серебряная стрела не пронзит волосатую грудь… Прости…
Малия осторожно высвободила руку из ладоней Гилявского. На её лице поблескивали слёзы, Баба-Яга тоже начала хлюпать носом, а о Чопле и говорить было нечего — она уже второй раз выжимала платочек. Лишь я оставался неприступно ледяным, как айсберг встречающий Титаника.
Малия прерывисто вздохнула и произнесла:
— Я… Я любила вас, княжич. Я… я и сейчас вас люблю, но…
Она обернулась на застывшего мужа и отступила от оборотня на шаг.
— У меня есть мужчина, которого я люблю больше и который любит меня. У нас есть четверо сыновей, в которых мы души не чаем, и они так же отвечают нам. Я счастлива сейчас и… и хочу, чтобы и вы тоже были счастливы. Вы получили сполна за свою прошлую жизнь. Я прощаю вас…
С небес грянул гром, и ярко-синяя молния разрезала зигзагом воздух. Острие молнии попало в костерок и разметало огонь по сторонам. Небольшой горящий уголек попал на оборотня и тот вспыхнул ярким пламенем. Это пламя было без жара, оно не обжигало, а обтекало улыбающегося Михаила синеватым огнем.
Оборотень рассмеялся и вскинул к небу руки.
— Я свободен! Я больше не оборотень! Я возвращаюсь к отцу! Спасибо, Малия! Спасибо!!!
Он в огненном шаре поднялся на пару метров в воздух и с громким хлопком исчез.
— Вот и всё, — устало произнес я. — Вот и всё…
— Эдгарт, а как же быть с мужем и остальными? — подала голос Малия.
— Расколдуем, — кивнул я и посмотрел на Бабу-Ягу.
Та клюнула носом в ответ. Мы начали снимать паралич…
Один за другим поселяне оживали и пятились назад, прочь от людей, владеющих магией. Не могу сказать, что пугать этот народец было неприятно. Последним Баба-Яга освободила Цангири.
— Вот ваши монеты, милсдарь, — вытянул из-за пазухи кошелек Цангири, когда смог справиться с губами.
Чопля тут же цапнула кошелек, но я покачал головой:
— Если ты нам поможешь, то можешь оставить деньги себе.
— Чо, пля? — угрожающе пропищала Чопля и начала набирать воздух в грудь.
— Половину! — тут же поправился я, чем пригасил вспыхнувшую было радость на лице Цангири. — И это не обсуждается! Да! Мне понадобится гроб. Где можно его взять поблизости?
Глава 20
Сперва я отоспался…
А что? Мне надо было быть свежим и полным сил покойником, а не то… Вдруг битва, а я неспамши?
Да-да, вы всё правильно поняли — именно покойником. Если к Чуду-Юду по-другому не попасть, то мы решили пойти путём полного погружения.
В каком смысле «полного погружения»? В самом прямом — чтобы и похороны были, и венок, и пара слов прощальных и душевных. Таких, чтобы душа от них сама развернулась, а потом свернулась и тихо всплакнула в уголке.
Конечно, это было принято не сразу. Сперва я сплавал на разведку, попытался занырнуть поглубже в тех местах, куда щупальца утаскивали гробы, но…
Меня как пробу из бутылки с шампанским выбрасывало на берег. Вот прямо тугой преградой мягко и неназойливо вышвыривали прочь. Волны не хотели принимать ведьмака живым и здоровым. Когда я в пятый раз вытащил лицо из прибрежного песка и отплевался, то психанул и решил озвучить свой грандиозный план.
Благодаря этому плану я смог отоспаться, пока Баба-Яга готовила нужные настои, а также зелье «Дыхание Океана». У меня ещё были с собой эликсиры и настои, но вот для погружения в пучину морскую они подходили мало. Мне же следовало хотя бы на десять-двенадцать часов превратиться в подобие русалки. Чтобы не сразу пойти на дно камнем, а ещё немного побултыхаться и, при удачном стечении обстоятельств, подрезать у Чуда-Юда клинок такого нужного меча.
После сна длиной в остаток ночи и половину дня последовала разминка, растяжка и началось употребление зелий. Кто не пил ведьмачьих эликсиров, тот вряд ли может похвастаться тем, что испробовал всё на свете. На вкус они были разные — от слабенького намека на крепчайший чифир, до проедающей металл удесятеренной пародии на гномий Абсолют.
Чтобы их выпить нужна была не только луженая глотка, но также каленый желудок и титановый кишечник. У меня всё это было благодаря тренировкам!
А то, что один раз чуть не стошнило… Это не считается!
Последним из пузырьков я опустошил протянутый Бабой-Ягой тот самый заветный эликсир…
Ох, ну и гадость!
Как будто хватанул супа из замшелых мухоморов пополам с застарелым козьим сыром и нотками протухших яиц. Да ещё и пах, как квашеная селёдка сюрстрёмминг. В общем, редкая гадость эта подготовка к встрече с рыбами!
— Чего морщишься? Не понравилось? — невинно поинтересовалась Чопля. — Может, мармеладкой закусишь?
— Лети ты в баню, — буркнул я, с трудом шевеля челюстью. — И без тебя тошно…
— Я вижу, весь позеленел! — хихикнула Чопля. — А губы синие стали. Ну, краше в гроб кладут… Кстати, могу тебя подкрасить! Я умею!
— Я тебе сказал — куда надо лететь! — прорычал я. — Вот и проваливай…
— Чопля, не буди в нём зверя. Ведьмаку спокойным нужно быть, чтобы за покойничка сойти, — отстранила мою служанку Баба-Яга. — А если начнёт в гробу бултыхаться, то ему и не поверят! Снова выбросят на берег как то, что в воде не тонет!
В этот момент в комнату зашел Цангири. Он заморгал, когда увидел моё «лёгкое» преображение, на всякий случай перекрестился, и для полной уверенности перекрестил меня. Потом подумал секунду и совершил крестное знамение в сторону Бабы-Яги. Та зашипела, словно селедка на раскаленной сковородке.
— Энто, милсдарь, у нас всё готово! Люди подготовлены и уже слегонца пьяненькие, церемония снаряжена как надобно, в обчем, чем богаты, в том и похороним, — заявил Цангири.
— Что, неужто все готовы? — язвительно спросил я.