Руки почти не дрожат, взгляд сосредоточен. Вдох-выдох. Успокаиваю бешено бьющееся сердце. И спокойно выхожу из комнаты, направляясь в душ. Хочется смыть с себя все, чтоб вместе с потоком воды очистилось не только тело, но и душа.
Ужин проходит спокойно, без Зверя. Как мне объяснила Ниаль, они с Амиром решают какие-то дела. Мы больше не рискуем поднимать тему моего побега, кто знает, может тут есть прослушка или еще что. Поэтому вечер проходит в пустой болтовне.
Вижу как лицо новой подруги омрачается каждый раз как она смотрит на часы, она ждет Амира, тревога прорывается наружу.
— Ниаль, - осторожно начинаю я, -что-то не так?
Подруга ловит мой обеспокоенный взгляд, качая головой.
- Он сказал, что к вечеру наберет меня, а в итоге не могу ему дозвониться и охрана молчит. – бормочет она.
— Я уверенна, что с ним все в порядке, ты не переживай, если с ним Дамир, то они в любом случае приедут.- хоть как-то пытаюсь успокоить ее.
– Ты не понимаешь, он.. из-за меня все... история повторяется..
–Ты о чем? – непонимающе спрашиваю я.
Только я произношу эти слова, как слышим звук подъезжающей машины. Ниаль срывается с места и мчит к входной двери, застывая на пороге. Это просто охрана приехала, завозя новые продукты в дом.
Тяжело вздохнув мы решили распрощаться и пойти спать, ведь ждать становилось невыносимо.
Я то не жду Зверя, пусть не появляется хоть никогда, а вот подруга явно нервничает и не может найти себе места. Поднимаюсь в спальню, в надежде забыться в сладких объятиях Морфея.
Едва моя голова касается полушки, как я сразу же проваливаюсь в долгожданное забытье.
Утро. Серое и туманное. На кухне тихонько гремит посудой Фатима. В эту ночь Зверь не появился дома, как и Амир. Так проходит несколько дней. Охраны в доме только прибавляется, поэтому я даже улизнуть не могу.
Мы и выйти уже никуда не можем, от охраны следует четкий ответ, что не положено. Территорию дома покидать нельзя. Черт бы их побрал!
Зверя с его бандитскими разборками и вообще всех. Мне один раз выдали телефон разрешили связаться с мамой. Новым телефоном не рискую пока пользоваться, вдруг кто- то заметит.
С каждым днем Ниаль становится все мрачнее и мрачнее, глаза не просыхают от слез. Мне она так ничего и не говорит. Просто молчит и смотрит в одну точку.
Мы сидим в гостиной, пьем кофе и привычно молчим, моей подруге явно не до разговоров, ее мысли где-то далеко, там где Амир и Зверь.
Входная дверь распахивается и в дом входит какой-то мужчина, явно из охраны.
-Замир, наконец-то! Я вся извелась, что случилось? -Ниаль явно знает этого мужчину.
— Госпожа Ниаль, все хорошо, я по поручению босса, он поручил лично мне доставить вас к нему, сам приехать не может.
—Что с ним? Что с Амиром? Что с моим мальчиком?
— Все в порядке, Вам не о чем беспокоиться. Просто поехали со мной.
Ниаль срывается с места, я естественно следую за ней. Никто и не возражает. Усевшись рядом мы едем какое-то время в тишине, потом я не выдерживаю скопившегося напряжения.
— Ниаль, ты спросила у Замира, что с ним, что с твоим мальчиком… ты это о ком?
Она устало прикрывает глаза, с которых скатывается две одинокие слезинки. Быстрым взмахом руки смахивает их и глядя мне в глаза говорит:
— У меня есть сын.
Глава 24.
Напряжение в машине зашкаливает, не знаю, что сказать и как поддержать Ниаль. Остаток пути проходит в гробовой тишине. Лишь размеренный гул машины и наше отрывистое дыхание.
Машина останавливается на окраине города у большого трехэтажного здания. Больница. Как только мы остановились, Ниаль не дожидаясь никого выскакивает из машины и мчит вперед.
Тороплюсь следом за ней, врываемся в здание и чуть ли не с разбега врезаемся в личную охрану Зверя, что ждет нас с холле.
-Где они? – хрипит подруга.
-Пройдемте, они на втором этаже. Там идет операция.
- Чччто? Какая операция? -оторопело спрашиваю я в то время пока Ниаль срывается с места и пулей взлетает по лестнице.
Бегу следом за ней, сердце грохочет в горле. Неужели с ее сыном что-то случилось? Или с Амиром?
Поднявшись на нужный этаж, мчим по коридору. В нос ударяет резкий запах антисептика и крови. Из распахнутых дверей палат доносятся стоны, а где-то отборный мат.
Но все это меркнет по сравнению с детским возгласом, что резко врывается в наше подсознание, пробирая до костей и проникая в самую душу.