-Мама! – кричит мальчишка, срываясь с рук пожилой женщины и мчит в нашем направлении.
Рядом с ней стоит Зверь. Хмурый, сосредоточенный. На рубашке размазана кровь, пиджак небрежно закинут на плечо, замечаю повязку со следами крови.
Сердце пропускает удар. Замедляется. Его глаза впиваются в мои, поглощают. Изучают перепуганное лицо.
Ниаль замирает, а после падая на колени, прижимает к себе маленькое тело, сбивчиво шепча слова утешения и любви. Слезы перемешиваются с поцелуями, время замирает.
Сейчас существует только эти двое, мать и сын. Долгожданная встреча. Любовь, осязаемая практически на клеточном уровне. Безусловная. Древняя. Самая чистая и правильная любовь матери к своему ребенку.
Мальчишка отстраняется, заглядывая в глаза своей матери.
—Я был смелым, как ты и учила, мама.
—Я горжусь тобой, мой тигр, -пытаясь справиться с эмоциями, говорит Ниаль, -я очень тобой горжусь, -порывисто прижимает сына вновь к себе.
К нам подходит пожилая женщина, что все это время стояла в стороне и тихонько наблюдала за происходящим.
- Ниаль, Амира оперируют, он в тяжелом состоянии….
Тяжело сглотнув, перевожу взгляд дальше и замечаю врача, что выходит из операционного блока. Зверь сразу же направляемся к нему.
-Доктор, что с Амиром? Как он? -не узнаю бесцветный голос своей подруги.
-Пока прогнозы делать рано, операция прошла успешно, сейчас пациенту необходим покой и тишина. Мы сделали все возможное со своей стороны, теперь все в руках Господа. -покачал седовласой головой доктор. – К нему пока нельзя, приходите завтра, отдохните. Больница не место для маленьких детей,-кивком головы указывает на мальчишку.
Зверь уволит доктора в сторону, выясняя все подробности, о чем-то беседует с ним, после чего, тот поворачивается и говорит:
– Можете зайти к нему, буквально на пару минут. -разворачивается и уходит.
Ниаль следует за медсестрой, которая провожает ее с сыном к Амиру. Зверь дает распоряжение охране подготовить машины и сопроводить няню мальчишки с ближайший отель. Туда же направится и Ниаль с сыном, как только выйдет из больницы.
Оторопело смотрю на Зверя, на бешено горящий взгляд. На то, как сосредоточенно дает распоряжения охране.
Когда в коридоре остаемся одни, он переводит уставший взгляд на меня. Криво усмехается.
– Ну что, малая, скучала? -хрипит он, шагая ко мне и притягивая к себе.
Запах дорогой туалетной воды перемещался с запахом крови, пыли и пота. Тепло окутывает заледеневшее тело.
Зверь зарывается носом в волосы, вдыхает аромат. Упирается носом в макушку. Дышит глубоко, рвано. Не пытается зажать или облапать. Просто обнимает. Как-будто дала нежно. Черпая силу в объятиях.
—Молчишь? А я вот пиздец как скучал. – шепчет мне на ухо, теснее прижимая к себе.- Чуть не подох, а в башке все равно ты крутилась. Отрава.
Глава 25.
Стоим так какое-то время. Даже шевелиться не хочу. Просто вдыхаю аромат малыхи, прикрыв глаза. Не хочу отпускать. От самого прет смертью и кровью.
Замес был жесткий. Амир в реанимации, схлопотал пулю. Вся жизнь перед глазами пронеслась. Кто же знал, что такая подстава будет.
Все ради пацана. Ради Ниаль. Ее сына. Давние враги Амира повалили как крысы с тонущего корабля. Знали, что слабое место есть у Беса. Его женщина. А у женщины еще и малой.
Всех разорвали, разбили, уничтожили. Малого вернули матери. В ахуе был когда узнал, что у нее сын есть. Да еще и от этого ублюдка, своего мужа, от коротко она сбежала к Бесу. Теперь мразь кормит собой червей.
Так ему и надо, падаль. Тяжело вздыхаю, прокручивая в голове события прошлых дней.
Звонок Амира, его попытка спрятать и уберечь Ниаль. Одна попытка. Один шанс. Иначе а ублюдок не пожалел бы мальчишку.
Вдыхаю аромат малыхи, едва ощутимый. Манкий. Сердце постепенно успокаивается, пульс приходит в норму. Спокойнее становится.
Заглядываю в бесовские глаза, что даже ночью не дают покоя. Пытаясь понять и разгадать в чем ее сила.. да, красивая, но красивых дохуя! А тут на ней повернуло. Все нравится, каждая эмоция, каждых вздох, россыпь едва заметных веснушек.
Отравила, сука. Приворожила. Этим и бесит. Хочется насытиться скорее, чтоб туман в башке прошел. В себя прийти. Мне эти новые эмоции нахуй не нужны.
Припадаю к губам ее, осторожно, как будто напиться пытаюсь, а не могу. Вкус дурманит. Пьянею. То ли от потери крови и усталости, то ли от нее. Целую жадно, долго, со вкусом.