Гигантская лапища навалилась сбоку, резко вышибла весь воздух у зверя из лёгких. Его рванули вверх, а потом вперёд и вбок. До боли сдавили рёбра. Ветер полоснул морду и усы. Зверь терял ориентацию, когда его чуткие лапы не касались шершавыми подушечками поверхности.
Существо, схватившее зверя в охапку, с силой швырнуло его вниз.
Лапы коснулись пола.
– Скотина! – прохрипело существо яростно.
Но стремительным броском двинулось уже не в пещеру. Свет ударил зверя по глазам, и он на секунду ослеп. В белёсом мареве уловил вожделенный звук. Так шелестели дары перед подношением.
Зверь ринулся к стальному кругу жизни, ещё полуслепой и ужасно голодный. Он забыл страх, забыл свою гордость. Упёрся лбом в неловкие ладони разбуженного существа. Издал дружелюбное, подобострастное урчание. Прижался впалым боком к его ногам.
Аромат дара проник через ноздри в опустевшее, конвульсивно сжимающееся нутро. Нельзя выдержать ни секунды. Больше невозможно!
Зверь пытался прорваться мимо лапищ существа, припасть к кругу жизни. Забыть обо всём на короткий миг наслаждения. Погрузить клыки и язык в сочную плоть драгоценного яства.
Существо отпихнуло его, жестокое и бездушное. Уж оно-то никогда не терпело подобного голода.
Но вот зверь прорвался, забывая обо всём. Забывая об отнятых когтях и иссушенном семени, о муках ожидания, о бесстыдных руках, пачкавших его шерсть и шкуру. Сейчас зверь любил своих существ, дарующих яства. Признавал их власть, силу и страстно, бесстыдно обожал их.
Ошмётки летели во все стороны, пачкали пространство вокруг круга жизни. Теперь это не имело значения.
Зверь насыщался.
– Ещё раз разбудишь меня среди ночи, засранец, будешь спать на балконе, – уведомила хозяйка кота.
И закрыла дверь в спальню.
Конец