«Голова той твари, что решила терроризировать мои земли, должна красоваться на пике, – взбираясь в седло молодого гнедого коня, пообещал он мысленно сам себе и своей матери, наблюдавшей за происходящем во дворе из окна в своих покоях. Иенмар чувствовал ее взгляд и поймал его, учтиво кивнув вдовствующей графине, прежде чем тронуться в путь, – Рядом с башкой наглеца, посмевшего обрюхатить мою сестру. Иного исхода у этой погони не будет».
4. Кровавый след
Илиэндэль провожала взглядом отряд, покинувший замок, так далеко, насколько хватало возможности.
На сердце эльфийки скреблось беспокойство. Для тревог было слишком много причин. Ее старший отпрыск совсем игнорировал опасность, которая могла поджидать в лесу. Кому молиться, когда боги оставили мир? Да и были ли они со смертной своей паствой хоть когда-нибудь? Оставалось верить, что ее сын, Иенмар, вернется к вечеру. И надеяться, что найдется хоть кто-то, кто раскроет ему глаза на страшную историю, окутавшую замок с предместьями. Зверь не мог быть выдумкой. Погибло уже слишком много людей, и это не было совпадением. Но ее сын не хотел слушать никого. Он взял с собой одиннадцать человек и небольшую свору собак. Достаточно ли этого, чтобы победить чудовище?
Илиэндэль потеряла из виду всю дюжину всадников, но продолжала стоять у окна и смотреть на замковый двор. Она вспоминала последний взгляд, который бросил на нее сын перед тем, как исчезнуть. Насмешливый, самоуверенный, слегка снисходительный к якобы окутавшему мать безумию. Иенмар ан Эссен был уверен в том, что это дело слишком раздуто чернью и впечатлительными бабами, к панике которых примкнули и женщины из его окружения. Эльфийка знала своего сына слишком хорошо, чтобы осознавать, что не переубедит его так просто.
А что, если этот взгляд был последним? Что, если она сама толкнула сына в пасть убийцы, когда попросила его найти Эарвен? Но могла ли она не просить сына найти его младшую сестру? Девочка там совсем одна. Она может погибнуть в любую минуту. Юную дочь Маэлиннов опрометчивость тоже завела далеко.
«Они так похожи, пусть и не видят этого», – тонкие пальцы эльфийки вцепились друг в друга, словно искали поддержки.
Страх и неизвестность - очень тяжелое сочетание. Ждать героя домой в опустевшем замке, ничуть не легче, чем отправиться навстречу опасности. Может быть, даже тяжелее. Илиэндэль ощущала это страшное гнетущее одиночество, когда боишься любого отзвука шагов, приближающегося к покоям. Любого слугу, который назовет ее имя и привлечет к себе внимание. Боялась, потому что опасалась дурных вестей. Оба ее ребенка, одинаково любимых и, как показало время, одинаково не счастливых в этом мире, сейчас были в опасности.
Ей было жутко от собственных мыслей о самом печальном исходе, но графиня держала лицо, спрятав чувства в глубине себя. Последний раз она ощущала нечто похожее, когда получила вести о смерти первого и единственно любимого мужа, ради которого бросила все и отреклась от своих корней. Сколько бы Илиэндэль не прожила на свете, а все еще не ощущала себя частью безумного человеческого мира. Она все еще была эльфийкой из Эйлендаля, – сосуществующей с людьми из Алларана общиной эльфов, – отрекшейся от своего племени, из-за любви к человеку, который уже давно погиб. Кроме детей, у нее не осталось никого. Она не была уверена, что ее народ примет свою дочь обратно. По крайней мере, пока при ней были полукровные дети и мысли о возможности таких кровосмешений, которые могут пагубно сказаться на основах чистоты расы. Изгнание подобных ей эльфов из общины – это устрашающий порог, который останавливает многих соплеменников от неугодных связей.