«Такого не бывает, – говорил графу разум, но Иенмар впервые не оборвал поток изливающегося ему в уши вздора, – Я все еще уверен, что этому есть объяснение. Магия, иллюзии, хитроумный замысел замаскированного человека… что угодно. Потому что, если хоть на мгновение допустить, что какой-нибудь чародей перешел непреложный закон о неприкосновенности душ или занялся некромантией в этих местах, сотворив подобное чудовище, то мы рискуем увязнуть в жестокости и чистках надолго».
И сам граф бы выступал на стороне карающей силы правосудия для изменников, позаботившись об исполнении приговора Высокого Трибунала, а то и самого императора. Но прежде стоило разобраться, а лучше – опровергнуть домыслы черни, пресекая их экспансию из уст в уста по всей территории Империи.
– Кто-то еще видел этого зверя? – спросил он и, не дожидаясь ответа, добавил: – Соберите их в замке по возвращении. И этих… которые остались целы после облавы. Может, еще что-то вспомнят.
– Будет сделано, господин.
Славно. На том короткое собрание и закончилось. Иенмар ткнул коня пятками, посылая скакуна в галоп и увлекая всю кавалькаду всадников за собой, через поле к мрачной и величественной вековой чащобе. На фоне густого покрова дремучего леса всадники выглядели как мошкара. Мрачный лес без названия, расположившийся у горной гряды, встретил их тихим шелестом. Коней они придержали лишь на опушке, вступая под зеленый свод тихим шагом.
– Дайте собакам взять след, – мрачно приказал граф, остановившись как только весь его эскорт скрылся в зелени рощи. – Эарвен скорее всего проходила здесь.
Граф кинул егерю ее перчатки, чтобы тот дал собакам ориентир для поиска. Сейчас он сам был напряжен и сосредоточен точно инфернальная гончая.
* * *
Сейчас, подпитываясь витавшими в воздухе страхом и уязвимостью Зверю казалось, что здешние люди обречены. А это, в свою очередь, поднимало уверенность в себе, пьянило и кружило голову. Зверь направился к лесу, кутая пока еще такое хрупкое и уязвимое тело в длинный алый плащ-накидку. Плащ цвета крови, кричащий и заметный даже в безликой серой массе людей. Стечение обстоятельств или очередной дерзкий намек, оставленный незамеченным? Все это еще сыграет свою роль.
Оружием Зверя были ужас и неизвестность. Страх зачастую заставляет думать в искаженном свете, основываясь на предчувствиях и подозрениях. Это чувство заставляет преувеличивать или преуменьшать опасность, лишает разум возможности трезво мыслить и оценивать ситуацию. Оно заставляет ошибаться и поступать опрометчиво. Жертв его становилось все больше, и даже самих хозяев этих земель эта досадная напасть не обошла стороной. Сбежавшая девица так боялась за свое дитя и любимого, что напрочь лишилась чувства самосохранения, кинувшись прямиком в пасть чудовищу, которое убьет ее еще вернее, чем собственный брат. А граф, под давлением страхов своей матери, ринулся в погоню за ней, даже не обдумав серьезность возможной угрозы. Оторопь толпы и разорванное тело лишь подстегнули найти беглянку быстрее, пока с ней не случилось непоправимое. Иенмар ан Эссен не только не подготовился как следует, но и не был готов к противостоянию с настоящим чудовищем, продолжая искать зацепки в разумных объяснениях, тем самым обрекая ведомых людей на смерть.
Всех деталей Зверь знать не мог, но убийца хорошо осознавал и не преуменьшал силы такого инструмента воздействия на людей, как страх. И тварь охотно пользовалась этим, в очередной раз показывая людям свое превосходство.
Одинокая фигура в алом шла не торопясь по дороге, которую не так давно истоптали конские копыта.
Зверь не спешил – времени вдоволь. Он получал удовольствие. Это чувство мало что могло принести в жизнь чудовища, но будущее пиршество и сам процесс охоты остро будоражили кровь и заставляли расходиться по ней возбуждающий адреналин. Предвкушение горячило кровь. Хищная натура Зверя давно рвалась наружу и требовала воплощения.