Полуэльфийка смахнула с лица выступившие было слезы, втянула воздух и тут же задохнулась, зажав рот и нос ладонью. Она вышла на поляну, ту самую, где валялись изуродованные тела и то, что осталось от них.
Эарвен замерла, в ужасе распахнув глаза и бросив палку. Юная графиня, выращенная в замке, никогда не видела столько мертвых. При том таких мертвых. Не тех, чьи тела отданы земле, а тех, что в беспорядке смотрят перед собой невидящими бельмами или и вовсе опустевшими глазницами.
В лесу поселилось Зло, и Зло это сотворило с людьми такое… Оно выгнало из леса даже зверей, что давно бы уже растащили кости. Эта тварь, пришедшая из ниоткуда пировала здесь. Брат не верил, мать боялась, а Эарвен просто знала. Она сама не понимая откуда в ней эта уверенность. Когда оторопь прошла, девушка принялась крутиться вокруг себя, но везде, – куда только не падал ее взгляд, – видела она истерзанные тела. Этого организм уже не выдержал: живот свело судорогой, к горлу подступила тошнота. Дворянку вырвало. Рвало долго и неоднократно.
Эарвен обнаружила себя сидящей на коленях и дрожащей: запах, лица, тела, глаза – все слилось в единую массу, а перепуганной графине начало уже казаться, что мертвые сейчас встанут, да обступят ее со всех сторон. Она уже начала слышать их голоса, – или ей казалось так, – наперебой шепчущие и сливающиеся с шелестом мокрой листвы под каплями дождя: «Оставайся. С нами». Она не могла сказать, было ли то лишь бредовым видением, но она вскочила на ноги, подхватила подол платья и побежала, куда-то вперед, не помня себя от ужаса. На бегу девица споткнулась о лежащее тело и упала на покойника, оказавшись лицом напротив остатков чужого лица, кожа и мясо на котором были содраны с костей огромной зубастой пастью.
«Нам бы чародея сюда, чтобы прошел с огнем, принося покой и мир этому лесу. Но разве кто послушает, что я говорю? Зло уничтожит нас за то, что мы не верим в него. Ученые мужи умнее. Должны быть умнее. Но почему же глаза их закрыты? Почему никто не нашел эти тела, не принес покой мертвым душам? В таких дурных местах не бывает покоя. Тут родится иное, и люди снова ответят за то, что были слепы».
Эарвен поднялась и снова побежала, стремясь покинуть это гиблое место. Однако убежала она недалеко. Человеческий крик разнесся по округе, а за ним еще и еще. Она остановилась и задрожала от леденящего кровь ужаса. Полуэльфийка зажала уши, чтобы не слышать. Закрыла глаза, чтобы не видеть. Она знала, что Чудовище начало свою охоту, и никому не будет пощады, а лес этот примет еще одну кровавую жертву.
* * *
Они все еще торопились, но ехали медленнее, чем раньше, внимательно глядя по сторонам. Люди графа ан Эссена делали это куда успешнее самого господина, стремительно реагируя на звуки и движения. Впереди шел спешившийся егерь, пустивший вперед себя двух собак. Псы, изучившие предложенный хозяином запах, вели всадников прямо по дороге. Казалось, они все-таки что-то учуяли. След был не кровяной, но и собаки не бестолковы.
Иенмар, всю свою жизнь сторонившийся лесов, чувствовал себя главным идиотом процессии. «Дворцовый выкормыш поехал в лес, прямиком к чудовищу, которое не смогли выследить и убить звероловы…Ну просто дивная картина», – самоиронично подумал он, понимая свое бессилие в сложившейся ситуации. Граф ан Эссен был высокомерен и требователен к окружающим, но и с себя спрашивал не меньше. Сейчас он мог только наблюдать и, иногда, направлять. Четверо рыцарей здесь были бесполезнее одного охотника с парой псин. Это место было алларанцу чужим, несмотря на проведенную в Маэлинне юность и эльфийские корни, а каждый звук заставлял его насторожиться.
Рядом зашуршали кусты.
Рука уже потянулась и чуть не выхватила меч, но потом из зарослей дикого шиповника вынырнула собака. Закаленные годами выдержка и выправка военного, – в которые его отправил учиться старый хозяин Маэлинна, как не прямого своего потомка и наследника, – сохранили дворянину надменно-спокойное лицо и остановили полуэльфа от глупостей. Граф мысленно выругался, убрав руку с оружия. Легкий ветер, ходивший в кронах высоких деревьев и заставляющий слегка потрескивать старые стволы, нагнетал атмосферу и вызывал только раздражение.