Хозяйка Леса изменилась в лице, не скрывая пугающей ярости. Ее ногти стали напоминать крючковатые когти, а прекрасное лицо исказилось в уродливой гримасе.
– Иначе. Зверь. ТЕБЯ. СОЖРЕТ!!!
Голос владычицы алтаря перешел на крик, а крик на нечеловеческий рев. Когти едва не ухватили девицу за волосы, но поймали лишь воздух за спиной полуэльфийки.
– НЕТ! – третий раз произнесла Эарвен, тоже закричав, – ОТПУСТИ МЕНЯ!
Эарвен побежала прочь с поляны, одержимая ужасом. Ноги несли сами, а в ушах все еще стояли крики тех, кого чудовище раздирало в клочья.
– Я, все равно, возьму свое, – это было зловещим напутствием.
Последние слова Хозяйки Леса утонули в панике юной графини. Девушка не разбирала дороги, цеплялась плащом за крючковатые ветки, падала по пути, ставала и снова бежала. В спину ей хлестко удалило смехом лесной ведьмы, доносившимся из скрывшегося в ночном лесу святилища. Страшный лес поглотил их обеих, переваривая в своем чреве, чтобы превратить в страшные призрачные отголоски.
За собой беглянка слышала топот и хруст дерева, тяжелое дыхание и рычание. Она чувствовала, что Зверь гнался за ней, но убедиться в этом ей не доставало смелости. Эарвен ощущала как кололо легкие. Думала о том, как чудовище настигнет ее и будет рвать на части живьем. Последние крики его жертв все еще бродили злобными мороками ее разыгравшегося воображения. Тело очень быстро начало подводить юную графиню, наливаясь тяжестью. Пульс колотился в ушах. Полуэльфийка уже очень реалистично представляла как очередное падение окажется последним и смерть на клыках чудовища настигнет ее. В конце концов, она просто упала на стылую мокрую землю не в силах больше двигаться. Тело так устало, что не слушалось ее. Эарвен свернулась калачиком у какого-то пня и заплакала, схватившись за живот. Как ни хотелось Эарвен найти другого виновного в своих несчастьях, но винить могла только себя. Она словно просила прощения у нерожденного ребенка, которого вовлекла в этот кошмар. Беглянка понимала, что малышу в любом случае, даже останься она в замке, грозила скорая смерть. Полуэльфийка чувствовала, что не смогла спасти никого, как ни старалась. Тут же ей вспомнились слова «они умерли из-за тебя», на которые она не обратила внимания, пока находилась у святилища. Эарвен старалась не шуметь, чтобы не привлечь рыщущего в ночи убийцу, но рыданий уже унять не смогла. Всхлипы становились все громче, прорвавшись даже сквозь сжатые и прикушенные губы. До последнего Эарвен цеплялась за тщетные попытки спасти свою жизнь, даже понимая, что след все равно приведет этого Зверя к ней.
10. Острые когти смерти
Когда Иенмар мысленно похоронил Эарвен вместе с остальными людьми, графу стало легче сосредоточиться на своем выживании. Эмоции и страхи ушли на задворки помыслов, но продолжали его терзать там. Ему теперь ничем не оправдать дюжину погибших людей и собственную некомпетентность. Он помнил ту надежду, которую видела в господине чернь. А хуже этого зрелища были встревоженные глаза матери, которой он обещал вернуть дочь. Плоды сокрушительного фиаско будут давать о себе знать до конца жизни, ведь о собственной, пусть и не полнокровной, сестре сложно забыть.
Маневр с лошадью в качестве приманки удался. Ржание и топот коня удалялись, уводя за собой и воющую тварь. Теперь нужно было двигаться дальше. Дворянин поднялся и зашагал в ночь, забирая в сторону, отличную от направления бегства своей лошади. Так Зверю понадобится больше времени, чтобы его найти.
Граф внимательно прислушивался к шорохам во тьме, чтобы быть готовым к встрече со страшным противником. Без лошади он чувствовал себя свободнее, но все равно помнил о криках и хрипах умирающих мужчин, полегших в схватке с чудовищем, и не испытывал иллюзий относительно своих собственных возможностей к сопротивлению. Однако, когда придет время схватки со Зверем он непременно постарается ударить тварь как можно больнее. А если у него получится выбраться отсюда и подготовиться - образине не выжить.
Граф ощутил злость. Это чувство больше нравилось мужчине, чем ужас или вина, прогнав ощущение собственной ничтожности. Граф стиснул от гнева зубы и забыл об усталости. Он шел вперед, покуда его внимание не привлекли голоса в чаще, срывающиеся на крик. Слов было сказано не много, но один из них оставил графа ан Эссена опешившим. Ему показалось, он услышал Эарвен. Голос, противящийся второму, был похож на голос его сестры. И ему угрожала неведомая опасность.
Но так же как возникли, так внезапно голоса и стихли.