В этих землях поселилось Зло.
Зло это, терроризировало округу и убивало людей. Оно позволяло себе преступления столь дерзкие и нахальные, что даже среди бела дня люди опасались выйти из домов, а вой в ночи не самых храбрых из них, заставлял марать портки. Чудовищу было раздольно в землях какого-то там графа ан Эссена… Кто такой этот человечишко перед Зверем? Корм. Все они – только пища для голодного зверя, решившего потешиться и устроить себе зимний пир. Мещане боялись его. Звероловы и егери остерегались ходить в лес. Ужас и паника укрепляли свою власть над городком в предместьях замка Маэлинн, частенько, являя жителям лишь новую кровь и части разорванных тел. Зверь будто бы насмехался, дразнил и играл с людьми. Он сводил их с ума, заставлял подозревать чужаков и друг друга. Зверь обходил капканы, не трогал яды и собирал кровавую жатву. У страха глаза велики? Хитрая стая бешеных волков? Может быть магия? Абсурд. У чародеев был один непреложный закон о неприкосновенности душ разумных обитателей мира, под который попадало не только искусство некромантии, повсеместно считавшееся очень кривой дорожкой, но и любое магическое извращение сути живых существ. Такие чудовища жили лишь в старых сказках, олицетворяя проклятие божественной длани судьбы. А богов в этом мире, как доказало последнее столетие, не существовало. Ах, если бы граф ан Эссен, получивший странное письмо из своего замка, не был так высокомерен и хоть немного прислушался к тому, что говорила чернь…
Но не находилось у подневольных простолюдинов управы на Зверя.
Мещане пытались справляться сами. Однако, самостоятельная облава из трех десятков мужчин, решивших отправиться в лес с топорами и вилами, чтобы прикончить бешеных зверей, была разорвана в клочья. Те несколько трусов, кто вернулся оттуда, боялись теперь даже вздрагивающих теней, рассказывая всем о чудовище. Тогда-то пришли люди к господскому замку. Они, одержимые страхом и не имевшие защитника, готовы были восстать и найти виноватых в бездействующих господах… или поубивать друг друга к чертям собачьим.
Все как всегда.
Тогда вдовствующей графиней написано было в столицу письмо с просьбой к сыну о том, чтобы тот вернулся домой и разобрался что к чему.
Следом люди шептались, что с бестией кровожадной справиться прибудет сам хозяин. Они надеялись, что кто-то положит конец в их бедам. Что же до дворянина? Не поостерегся он страшных рассказов, не верил слухам. Ведь, нет на свете страшнее зверя, чем человек… Все подвластно ему…
* * *
«До чего же ничтожны бывают люди.
В своей трусости, да в неумении и нежелании принимать решения. Люди придумывают сказки и прикрывают ими страхи или безответственность, потому что так приятнее и проще. Какое же наслаждение утверждать, будто чудовище из расхожих баек едва не откусило тебе голову. И какое же унижение признавать, что ты, при оружии и даже в доспехах, не способен одолеть взбесившееся животное. А, может, и вовсе… какого-нибудь разбойника, накинувшего волчью шкуру. Тоже мне, охотники! Сколько ни старайся, обязательно найдется дело, где без тебя просто не смогут обойтись. Это, ведь, как раз занятие для человека моего статуса – кататься по лесам в поисках сказочных чудовищ».
Так рассуждал Иенмар ан Эссен, читая, – уже не первое за этот месяц, – срочное донесение из своих владений в Экадии и приложенное к нему письмо от матери. В них говорилось о том, что простолюдины, отправившиеся в лес, дабы выследить и убить бешеное животное, почти все погибли в неравной схватке со зверем. Три десятка человек устроило облаву, а выжило двое, и, именно они рассказали обо всем, что видели. С их слов было составлено то описание проблемы, что читал сейчас граф. Текст письма же, густо приправленный эмоциями его милостивой матери, должен был произвести на сына сильное впечатление и вынудить его покинуть особняк в столице, чтобы тотчас же кинуться на помощь семье. Она просила спасти от страшной гибели ее саму, вместе с его, отправленной туда женой и не полнокровной сестрицей, не говоря уже о сотнях мещан. А это означало необходимость взять вынужденную отлучку на службе в должности эмиссара Высокого Трибунала, на которую он был назначен без году неделю. Скверно. Неуместно. И некрасиво.
«Найду, прикажу высечь всех егерей и охотников до единого, а с ними заодно и сенешаля, чтобы работали лучше. Исполосованная спина всякому добавляет прыти и исполнительности. Метод кнута, похоже, был и остается самым верным из всех, когда-либо придуманных».