- Как эта дрянь работает? – не слишком вежливо поинтересовался я, потому что по нервам до сих пор сновали магические молнии, а в голове стучало понимание – не доверяет мне. Лорд привык подозревать всех и вся, и я не исключение.
- Амулет не даст тебе забыть о поручении, будет время от времени напоминать о себе. Как мне говорили, это не слишком приятное чувство, - лорд снял с полки книгу и открыл на середине, повёл пальцем вдоль ровных столбцов. – К тому же, волчий клык – один из самых сильных ведовских компонентов, его яд убьёт тебя, если ты проболтаешься.
На мгновения я опешил. А потом злость, ненависть, яростный огонь вспыхнули в груди и ударили в голову. Я уже забыл о данном самому себе обещании держать эмоции в узде, единственное, что мне хотелось сделать – сомкнуть пальцы на горле отца и свернуть ему шею. Убить своего господина и нарушить клятву верности дехейма – ту, что принёс на крови и собирался хранить до самой своей смерти.
Да, я всегда твердил, что не верю во вмешательство богов и всесильность магии, но отрицать очевидное не мог. Клятва вросла в самую мою суть, слова пустили корни в сердце, отпечатались на костях. Мысль о том, чтобы ослушаться лорда, всегда вызывала физическую боль и душевные муки. А теперь ещё и эта дрянь…
- Если вы настолько не доверяете мне, зачем вообще поручили это задание? – процедил я сквозь зубы. Взгляд снова метнулся к волчьему браслету – моей возможной смерти. Неужели эти жрецы действительно что-то умеют? Конечно, можно рискнуть и проверить, но это может оказаться последним, что я сделаю в своей жизни. Отец слов на ветер не бросает.
– Ненавидишь меня? – усмехнулся он. – Молчи, не отвечай. Я вижу по глазам. У тебя взгляд голодного зверя, Ренн. Но лучше направь свою злость на врагов.
Кого он имел в виду? Красных Топоров или искателей? Вряд ли его сильно волнует шайка отщепенцев, от которых вскоре не останется даже воспоминаний.
– Я ведь никогда не подводил вас, отец, – процедил сквозь зубы, сжимая ладонь. – За что вы решили подвергнуть меня… этому?
– Для исполнителя моей воли ты задаёшь слишком много вопросов, – последовал непреклонный ответ. – Теперь иди, Реннейр. Когда придёт время, ты обо всём узнаешь. И позаботься о брате, он не должен пострадать.
Я хотел сказать, чтобы поручил заботу о Деме его мамаше. Этой женщине дай волю, так она запрёт сыночка в башне с вышивкой и лютней, а охранять его приставит своих разряженных в пух и прах придворных дам. Мачеха презирала меня и никогда этого не скрывала. Она считала то, что лорд уделяет столько внимания и времени выродку, настоящим оскорблением. Впрочем, её ненависть меня не заботила.
Отвесив сухой и крайне невежливый кивок, я хлопнул дверью.
Иногда я не мог разобраться в своих чувствах. Служение долгу, короне и земле, где я родился, наполняло мою жизнь смыслом. Если бы не они, меня бы уже давно снесло грязным селевым потоком и прибило ко дну – порок и грязь всегда были в моей крови – порченой крови бастарда.
У меня не было клейма на лбу, но этот флёр сопровождал везде, куда бы я ни шёл. Или читался в глазах, непроизвольно отпугивая добрых и честных людей. Я знал и смеялся над тем, что придворные матроны запрещают своим юным дочерям даже смотреть в мою сторону, не подозревая, что эти невинные цветочки передают мне жаркие записки через слуг, подкарауливают под дверями спальни или в саду.
Запретное всегда влечёт.
Шагая по длинному полутёмному коридору, я вспоминал день, когда в очередной раз убежал в город и пропустил занятие с мастером меча – пожилым, но ещё крепким господином. Бродил по закоулкам Лестры, вдыхая ароматы свежей сдобы, солёной рыбы и разогретой на солнце пыли. Поэтому, прокравшись в замок, уже был готов получить вечернюю порцию розог.
Прислужник проводил меня к отцу, и тот, не говоря ни слова, повёл меня по винтовой лестнице – всё выше и выше. Короткие ноги едва поспевали за размашистыми шагами отца, я видел перед собой только его высокие сапоги да подол чёрного плаща. Уж лучше бы велел конюху всыпать мне по первое число, чем вот так молчал… Почему-то именно в такие моменты я остро чувствовал свою беззащитность перед ним.
Над городом сгустились серые сумерки. Воздух на крыше был свежим и пах совсем по-осеннему, хотя лето ещё не закончилось.
– Подойди, – замерев на краю, произнёс лорд, и я, чувствуя сухость в горле, осторожно приблизился.
Отец смотрел, как на площадке во внутреннем дворе тренируются воины. Тогда они казались мне до безумия огромными и взрослыми, опасными – как разозлённые звери.