– Преследовать! Никого не упустить! – крикнул, срывая горло. – Взять пленных для допроса!
Я бросился за скрывшимся в зарослях топором. Корни и ветки замедляли бег, камни сыпались под ногами. На миг показалось – упустил, но вдалеке мелькнул силуэт, и я прибавил шаг. Горы, всегда благоволящие мне, сегодня изменили и нарочно путали дорогу.
Вложив в ножны бесполезный пока клинок, я перепрыгнул разлом, вскарабкался по каменной стене, цепляясь за колючие заросли, и продолжил путь.
Ему не уйти! Ни одна разбойничья тварь не скроется.
В груди клокотал гнев, пульс взрывал виски. Буду преследовать до ночи, если понадобится, но поймаю и шкуру спущу.
Я гнался за ним долго. Промочил ноги в ручье, исцарапал лицо о ветви терновника, и, когда тучи разошлись, и солнце засияло издевательским радостным светом, а воздух пронзили птичьи трели, я остановился.
И понял, что упустил.
Глава 16.
Воздух стал вязким, как кисель – не вдохнуть. Коленки задрожали, да и вся я превратилась в испуганного зайца. Только те быстро бегают, а я не могла даже пошевелиться. Ужас сковал по рукам и ногам, воображение начало рисовать кошмарные сцены – как меня убивают. В голове помутилось от ужаса, и, если бы голос не отказал, я бы закричала.
Человек, густо заросший тёмной щетиной, с брызгами крови на одежде, в упор глядел на меня.
Это один из Красных Топоров!
В том, что это именно он, я почти не сомневалась. С детьми равнин у нас договор, согласно которому они могут ходить лишь определёнными тропами, а для караванщиков, водящих через горы обозы, были специальные пути, по которым их сопровождали искатели. Конечно, добрые люди не забредали в это глухое место. И, конечно, не бегали с топорами наголо и в одежде, перепачканной кровью.
Удивление на грубом лице быстро сменилось каким-то тёмным, злым выражением. Брови сдвинулись на переносице, и я с ужасом увидела, как он удобней перехватил топорище.
– Надо уходить скорее, ты что…
Из-за его плеча вынырнул второй и, увидев меня, едва не споткнулся. Он был приземистей и хромал на левую ногу, но я себе не лгала – этот тоже опасен.
– А ну, стой! – первый ринулся в мою сторону, когда я, наконец, сбросила оцепенение, и заметалась по пятачку перед тропой.
Мне надо коснуться скалы! Надо создать врата и скрыться! Но это время, время, которого у меня нет.
– Стой, говорю! – рыкнул мужчина, в несколько прыжков сокращая расстояние между нами.
Не раздумывая, я подхватила с земли камень и приказала ему раскалиться – уж на это магии у меня хватит! Надо защищаться и, если мне сегодня суждено умереть, я продам свою жизнь подороже.
В следующее мгновение разбойник схватил меня поперёк талии и притиснул спиной к груди. Я видела его толстые окровавленные пальцы так близко, что могла различить каждый волосок. Пятерня оставила бурый след на ткани платья.
– Далеко собралась, крошка? – прошипел он в ухо, обдавая влажным дыханием.
А сзади уже подступал второй.
И тогда я дёрнулась, вложив в рывок все силы. Извернулась змеёй, и впечатала камень прямо в нависшее надо мной лицо. Разбойник дёрнулся, взвыл дико и ослабил хватку. В нос тут же ударила вонь от палёного мяса, и я, не теряя времени, бросилась к скале.
Хоть бы успеть! Хоть бы…
И поняла, что не успею. Потому что хромой уже нагонял меня – он оказался на удивление прытким. Я чувствовала его шаги кожей. Сейчас схватит, повалит на землю и…
В его руках топор. Он сразу убьёт меня или для начала помучает?
И, когда я ощутила дыхание смерти за спиной и то, как сталь почти вонзилась между лопаток… Всё резко оборвалось.
Задушенный вскрик, звук падающего тела – я рывком обернулась. Сердце билось где-то в горле, перед глазами поплыло, и я едва не рухнула сама. Кровь заливала серые камни, алела веером на траве. Хромой корчился, держась руками за шею.
Дурнота накатила внезапно, и меня бы наверняка вывернуло, съешь я сегодня хоть крошку. Никогда прежде я не видела, как страшно и жутко может умирать человек.
– Рамона! – до боли знакомый голос окликнул меня перед тем, как поляну огласил скрежет стали.
Я подобралась и отскочила в сторону, иначе меня бы просто-напросто смели. Разбойник бросился на него, как дикий зверь.
В лестрийских книгах, втайне добытых мамой, битву сравнивали с танцем. Но это был не танец, это была свалка с хрипами и криками, дикая пляска железа и смерти. Одежды пропитались кровью и потом, и Красный Топор, подстёгиваемый страхом гибели, уже ничего не страшился.
Он был поистине огромным. Шире Реннейра и выше на полголовы, но Ренн двигался быстрее, чётче, с грацией прирождённого воина. И… Матерь Гор! Да он же ранен!