И мне было мало.
Глава 20.
Проснулся я злой и напряжённый – подсознание снова поиздевалось надо мной вдоволь. Бросил взгляд туда, где, свернувшись калачиком под моим плащом, мирно сопела Рамона. Сразу вспомнился вчерашний разговор, её беззащитность и доверчивость, и просьба…
Мелькнула мысль – может, я дурак? Может, всё-таки надо было дать ей поцелуй и всё остальное? Заодно бы избавился от навязчивых мыслей и сновидений.
Я выругался под нос и усилием воли преодолел малодушный порыв прилечь рядом с ней, зарыться лицом в волосы, провести пальцем по нежной щеке, по губам, ощупать бёдра и плечи. Выяснить, такая ли она, как в моих порочных снах.
Вряд ли её невинная голова способна вместить все те вещи, которые я до одури хотел с ней сотворить.
– Реннейр? – она встрепенулась, будто почувствовав мой взгляд. Сонно проморгалась и прикрыла ладонью зевок. – Светает.
Бледно-золотые лучи вспарывали небо над вершинами гор, утренние звёзды таяли на глазах. Рамона выпуталась из кокона и потянулась, разминая шею и плечи.
– Ты не замёрзла? – я протянул ей флягу и смотрел, как она пьёт.
– Нет, твой плащ меня грел меня всю ночь, – смутившись, опустила глаза. – Как твоя рана?
Я только сейчас понял, что забыл о ней. Пошевелил плечом и ощутил далёкий отголосок боли. В прорехе туники виднелся розовый рубец.
– Дай посмотрю.
Лучше бы ей не подходить. Вообще не приближаться ко мне, но Рамона уже стояла возле меня на коленях и ощупывала пальчиками кожу. Я подцепил девичий подбородок и заглянул в глаза цвета сосновой смолы, почувствовал, что снова вязну в её взгляде.
– Ты слишком добрая.
– Да-да, я помню. А ещё доверчивая и, – она наморщила лоб, делая вид, что вспоминает. – И у меня в голове ветер.
Я усмехнулся и спрятал руки. Браслет время от времени напоминал о себе жжением. Выходит, никто, кроме меня, не может его видеть, а Рамона даже не почувствовала чужих чар. Вчера была прекрасная возможность разговорить жрицу и узнать много полезных сведений об Антриме – сама судьба преподнесла мне этот шанс! А сейчас я понимал, что никогда бы этого не сделал. Что–то внутри меня всеми силами противилось такому вероломству.
Но дехейм обязан во всём слушаться своего господина, и эта истина ещё до недавних пор казалась мне абсолютной, непоколебимой, как эти скалы. Воля лорда – единственная справедливость, но встреча с Рамоной что-то изменила во мне, всколыхнула, а с Кристейном – открыла глаза ещё шире. Заставила вспомнить то, что я всеми силами пытался забыть. Я запрещал себе сомневаться в отце и в том, что он делает, но другой голос – более сильный, более яркий, звучал всё отчётливей.
Может, это голос совести? Надо же, а я сомневался, что она у меня есть.
И вообще я как будто раздвоился. Одна часть души неустанно обличала пороки и недостатки лорда Брейгара, а вторая в это время корчилась в ужасе от собственной дерзости и осознания того, что в ней прорастают семена измены.
Мы больше не вспоминали вчерашний разговор. Молча уничтожили следы стоянки, собрали сигнальные амулеты. Жёлтый солнечный край показался над заснеженными вершинами, разогнав серые клочья тумана, и наша полянка уже не казалась местом, затерянным в безвременье.
Вчера он сказал – ты прекрасна. Но этого было так мало… Я много раз видела своё отражение и не считала внешность чем-то особенным. Но в голову лезли слова Орвина о том, что я нравлюсь Горту, да и не раз я замечала устремлённые на меня взгляды мужчин. О, нет, они смотрели на меня, не как на жрицу – с молчаливым почтением. В их взглядах было что–то пугающее. Но если бы Реннейр посмотрел на меня так же – я бы не боялась.
А сейчас каждый шаг, каждое действие неумолимо приближало нас к расставанию. Бок о бок мы приблизились к нависающей над нами скале – полосатой, как многослойный пирог. В ней я открою врата, благо, купание в горной речке и ночной сон восстановили силы. Хотя промелькнула предательская мыслишка соврать, что я ещё слаба, чтобы хоть чуть-чуть оттянуть расставание.
Но это будет нечестно по отношению к Реннейру. У него есть обязанности, есть люди, которые ждут его, а у меня – тоже долг. Долг, от которого я малодушно пытаюсь убежать.
Воспоминания о моей бесстыдной просьбе обожгли щёки ярким румянцем. Спасибо хоть, что сегодня Ренн не пытался мне этим попенять – я бы провалилась сквозь землю. Да что на меня вообще нашло?