Удар – удар – поворот. Уйти от атаки, пригнуться – выпад снизу.
Снова разойтись. Обойти по широкой дуге, примериваясь, выискивая слабые стороны, опять схлестнуться.
Он никогда не снисходил до того, чтобы тренировать своего бастарда. Для этого существовали специально обученные мастера, и уже много лет я не проверял твёрдость руки лорда.
В молодости он водил армию в бой, не наблюдал за сражением со стороны, но бился в первом ряду, вдохновлял своим примером воинов. Они славили его силу и доблесть, а враги склоняли головы или умирали. Казалось, лорд Брейгар навсегда застыл в величии той славы и не утратил ни духа, ни воли.
Мы друг друга не щадили, с каждым мигом бой только ускорялся, и, когда кто–то из нас оказывался в опасной близости от поражения, по рядам воинов нёсся возбуждённый рокот. Отец дышал тяжело, но движения оставались чёткими и уверенными, клинок пел в его руке.
Визг стали, топот шагов, блики солнца… и всё продолжается с утроенной силой.
Этот человек никогда не сдаётся. Дай ему волю, он сметёт Антрим с лица земли, присвоит себе его сокровища, наступит на горло свободолюбивым детям гор. И что тогда станет с рыжеволосой жрицей?
Последний мощный выпад, и лорд не устоял – рухнул спиной на жёсткий настил площадки. Я выбил из руки оружие и с наслаждением приставил клинок к открытому горлу.
Отец глядел на меня снизу вверх, но в глазах не было и тени страха. Он знал, что я не причиню ему вреда, он не чувствовал себя проигравшим.
Повисла такая тишина, что я услышал, как заполошно колотится моё сердце. Все взгляды были устремлены на нас, они беззвучно кричали – что же лорд Инглинг сделает с наглецом?
А он медленно и лениво поднял руки и…
Захлопал. Рассмеялся громко и наигранно, но взгляд его пробрал холодом до костей.
– Ты победил, Реннейр Безымянный!
Я убрал меч от его шеи и отошёл на шаг. Отец поднялся и, не стряхивая с себя пыль, зашагал к краю площадки. К нему тут же бросился служка с кувшином студёной воды, и, когда господин утолил жажду, все вдруг отмерли.
– Ну, что же вы молчите? – он повёл рукой. – Славьте моего верного дехейма!
Сначала раздались жидкие хлопки – никто не мог ослушаться приказа, и вскоре площадку огласили бурные рукоплескания. Лорд глядел с ухмылкой, а в бороде дрожали капли воды. Вдруг он взметнул руку и со всей силы швырнул кувшин оземь – брызнули осколки, и этот звук заставил вояк умолкнуть.
Не говоря больше ни слова, лорд Брейгар зашагал прочь.
В напряжённой тишине я прошёл мимо своих товарищей – они расступились волной. Молчал даже Варди, сверля меня внимательным взором, а Лейн отвёл глаза и сделал вид, что его интересует пряжка ремня.
Боятся господина, а ведь он всего лишь человек.
За пределами тренировочной площадки меня догнал Демейрар. Вернувшись в Лестру, мы не разговаривали, не обсуждали случившееся и вообще старались пересекаться пореже.
– Ренн!
Я повернулся к нему, окинул взглядом.
– Что-то хотел, братец?
Он несколько мгновений мялся, упрямо сжимал губы, раздумывая над ответом, а потом выпалил:
– Ты победил отца, это все видели.
Я кивнул. Это и всё, что он хотел сказать? Однако, в его тоне мне послышалось что–то новое – то, чего я никогда не слышал от Дема.
– Это было смело, – брат усмехнулся и нервно откинул чёлку со лба. – Опозорить лорда.
И, хлопнув меня по плечу, быстрым шагом направился в сторону замка.
В тот же вечер я решил сделать то, что откладывал уже несколько дней. Уже в сумерках я вступил в квартал плотников, против воли окунаясь в воспоминания. Знакомая дорога привела меня к знакомому с детства низенькому дому – туда, куда я бегал, будучи босоногим сорванцом. Здесь жила мать Кристейна.
Дверь открылась со скрипом, и на пороге возникла заспанная тётушка Осси – ещё красивая женщина со светлыми, как лён, волосами. Она всегда встречала меня с улыбкой, но сегодня, едва бросив взгляд на моё лицо, всё поняла.
Схватилась за сердце и отступила назад.
– Вы всё знали. Знали и молчали, – я покачал головой и до боли стиснул кулаки. Хотелось грохнуть ими о стену, но я сдержался. Не стоит пугать эту женщину, не стоит винить её за то, что всеми силами хотела сохранить жизнь и тайну своего ребёнка.
Мне никогда этого не понять. У меня не было матери, и я даже представить себе не могу, каково это, так любить – бездумно, слепо, одержимо. Закрывать глаза на все преступления.
Осси смотрела виновато и испуганно.
– Ренн, я…
– Не надо, молчите.
– Я не могла рассказать! Не могла, понимаешь? – голос сорвался на хрип, и она зарыдала. – Мой мальчик… мой единственный сын…