– Криса больше нет, тётушка.
Она осела кулем на пол и завыла, как волчица. Сердце рвалось в клочья от этих звуков, но я сделал над собой усилие и вошёл внутрь. Опустился перед ней на колени, стараясь не дать волю удушливой жалости. Коснулся трясущихся плеч.
– Вы должны рассказать мне всё.
Мальчишка, которого я знал, остался в прошлом. Его место занимал одержимый жаждой наживы и мести человек, пугающий даже свою мать.
Из сбивчивого, приправленного слезами рассказа я понял, что, прежде чем вернуться в Арнерию, Крис несколько лет провёл на севере, в краю фьордов – на родине Варди. Те странные амулеты, что помогали скрывать присутствие, именно оттуда – Осси смогла рассказать немного, остальное я додумал сам. И, если эти амулеты обладали такой силой, то отцу знать о них никак нельзя. Хорошо, что они сгинули вместе с телами разбойников.
А вообще… о чём я думаю? Я ведь предаю интересы лорда и господина. Он вырастил меня лишь для одного – служить верно, как пёс. Как хорошо обученный зверь.
Но внутри появилась червоточина, и, стараниями одной рыжеволосой жрицы, день ото дня становилась всё больше.
– Он бывал у меня редко и тайно, – говорила Осси бесцветным голосом, теребя подол старого платья. – Я знаю, что виновата, что поступала неправильно, покрывая его, но предать сына я не могла, будь он хоть трижды виновен.
Я невесело усмехнулся. Раньше думал, наивный, что у тётушки появился богатый любовник, когда во время редких визитов замечал то новенький браслет, то чайный сервиз, какие не водились в домах у бедняков. Оказалось, Кристейн время от времени захаживал к матери, принося подарки и деньги на жизнь.
Подозревала ли Осси, что те были заляпаны чужой кровью?
Сегодня я понял, что больше никогда не смогу переступить этот порог.
– Я никому не скажу о вас. Прощайте, – вложив в руки тётушки Осси кошелёк с серебряными монетами, я встал у дверей.
Она вытерла раскрасневшиеся глаза и осенила меня знаком Отца Равнин:
– Прощай, Ренн, – выдохнула печально. Поглядела на мешочек с деньгами. – Пожалуй, я уеду отсюда и постараюсь начать сначала. Хотя, когда умирает твоё дитя, жить уже не хочется, не хочется дышать. Просто стараешься скоротать отпущенное тебе время, надеясь, что после смерти нас что-то ждёт. А ещё… я тебя не виню.
– Спасибо, – я кивнул и, уходя, затворил за собой дверь.
Вот и разорвана ещё одна ниточка в прошлое.
Интересно, сколько стоит чужая жизнь? А если это жизнь разбойника и мерзавца? Чувство было таким, как будто я откупился от этой несчастной запутавшейся женщины, чтобы облегчить совесть. И тут же напомнил себе – эта несчастная женщина покрывала преступника и заслуживает казни. Моя жалость здесь неуместна, она отравляет душу.
И всё-таки я её пощадил.
Когда я шёл прочь, на душе было погано, будто там разверзлась пропасть с рваными краями. Не оставляла мысль, что Криса на этот край толкнул мой отец – если бы не его приказ…
Но приказы господина не обсуждаются. Так нас учили. Вколачивали в голову эти истину раз за разом.
Перед глазами стоял последний взгляд бывшего друга, в ушах звенел его крик. А ведь он мог сбежать, скрыться и затаиться до поры до времени, а потом собрать новую банду – у него бы хватило сил. И, когда я потерял след и стоял злой и растерянный, когда в душе рождалась буря, я захотел всем своим существом отыскать его.
Не знаю, как это получилось – но горы сжалились. Откликнулись, и я вдруг чётко понял, куда надо идти.
Я мотнул головой, пытаясь вернуть мыслям ясность.
Нет, всё это бред. Дело во врождённой интуиции. А Рамона… Наша встреча была просто случайностью.
Ещё немного, и я окончательно в это поверю.
Глава 23.
Это была последняя ночь перед знаменательным днём – днём свадьбы Тиры. По традиции невесту помогали готовить близкие к ней женщины: заканчивали шить и паковать приданое, приводили в порядок волосы и тело. Мне пришлось задержаться в святилище, а после помогать отцу в учёте, и только тогда он, подобревший, отпустил меня к подруге.
– Но это в последний раз! – пригрозил пальцем.
Уже стемнело, когда я вошла в дом подруг и сразу окунулась в предсвадебную суматоху. Мать Тиры и Коринны, тётушка Исмара, с нитками, зажатыми в зубах, бегала вокруг роскошного свадебного платья – золотого с белыми эдельвейсами на подоле.
– Вот тут бусинка отпоролась! О-о! а здесь нитка вылезла! – летели нервные возгласы.
Родственники сновали туда-сюда, таская столы, стулья и посуду, а сама виновница праздника заперлась у себя в комнате в компании подружек. Тира была одета в мягкий халат до пола, вокруг головы она обернула холстину, а лицо намазала синей глиной так, что стала неотличима от подгорного духа. Подруга сновала по комнате в поисках ароматных масел, которые только недавно сунула «вот в этот сундучок».