А тут какая-то рыжая выскочка все планы им испортила!
Я усмехнулась.
– Время покажет.
Кажется, нейтральный ответ их не устроил, и они ещё некоторое время донимали меня расспросами. В конце концов, мои односложные ответы окончательно убедили их в том, что я не настроена на пустую болтовню. В голову лезли совсем другие мысли – те, что я усиленно гнала. Но они всегда возвращались, и тогда щёки начинало печь от приливающей крови, а воздух застревал в груди раскалённым шаром.
– Ай! – кончик иглы воткнулся в палец, и на подушечке тут же взбухла рубиновая капля. Ну вот, так задумалась, что забыла обо всём на свете!
– Рамона?.. – Кори встревожено заглянула мне в лицо, а Сора отложила гребень. – Ты что это?
– Ничего. Просто… укололась.
Ну да, конечно. Не дай Матерь узнать им мои мысли. Наверное, у меня был такой отсутствующий вид, что те не на шутку испугались.
– С тобой всё хорошо? – Тира бросила на пол подушку и подсела с правой стороны.
Хорошо? Это вряд ли. Просто мысли и воспоминания не идут из головы и рвут душу, а эта предсвадебная суета, как оказалось – соль на рану. Я ненавижу себя за то, что испытываю. Да, ненавижу. И презираю. Не могу не признать, что завидую чёрной, как сардоникс, завистью.
– Не берите в голову, девочки. Просто я сегодня устала, – голос обманчиво мягок, спокоен. Надо опустить глаза, чтобы под ресницами не было видно горечи.
Они переглянулись так, будто начали что–то понимать. А этого я допустить не могла.
– Тебя что-то тревожит? – не унималась Тира. Тёплая ладонь накрыла моё запястье, и я вздрогнула. – Ты заболела?
Пришлось крепче сжать пальцы с нитью бусин. В носу защипало, и вдруг захотелось признаться в позорной слабости, поделиться тяжёлым грузом, чтобы стало легче измученной душе. Если бы не лишние три пары ушей, я бы, может, открылась подругам.
– Ты так бледна… – слишком приторно пропела ещё одна подружка Тиры, заглядывая мне в лицо. – Ты, часом, не отравилась?
Но Сора послала ей такой красноречивый взгляд, что та сразу стухла.
– Я ведь сказала, что устала сегодня, – получилось слишком резко. Я взяла из миски агатовую бусину в форме веретена и пропустила иглу в отверстие.
Не сумев больше ничего из меня вытрясти, девчонки возобновили болтовню.
– Ты готова к брачной ночи, Тира? Мама уже просветила тебя? – краснея и хихикая, поинтересовалась Мирра. В этой комнате не было ни одной замужней, потому эта горячая тема вызывала у девиц неподдельный интерес.
Мне хотелось заткнуть уши, когда они принялись пересказывать друг другу постельные истории подружек, сестёр и дальних родственниц. Чувство таким, будто меня насильно заставляют заглядывать под юбки этим женщинам.
– А это правда, что Каменная жрица должна быть невинной девой? – спросили у меня, и я снова укололась.
– Каменная жрица должна блюсти чистоту тела и помыслов, – ответила спокойно, но щёки и уши вспыхнули от стыда и неловкости.
Что именно подразумевала фраза о чистоте, никто толком пояснить не мог. Кто-то считал, что жрица должна излучать любовь и доброту, не пускать в душу зло и ненависть – и это будет истинной чистотой. Кто-то, что жрица не должна даже смотреть на мужчин, ибо даже случайные взгляды пачкают её святость грязью. А старые записи, как обычно, вносили лишь путаницу. Но в итоге все сошлись на том, что Каменные жрицы должны хранить девичество до самой смерти, быть заботливыми и справедливыми сёстрами для всех искателей.
Матушка Этера пугала, что жрица вместе с невинностью лишается своего Дара – проверить, так ли это, никто не рискнул. А если и были нарушительницы порядка, их не удостоили в летописи даже строчкой.
– Если она вдруг лишится девственности, её сразит молния?
– Или поглотит земная твердь?
– Ну, расскажи-и, Рамона!
– А тебе ни разу не хотелось попробовать?..
– А если…
Девчонки, включая семнадцатилетнюю Кори, загалдели, как сороки. Только Сора и Тира не участвовали в этом базаре, видно, заметив моё пасмурное настроение.
– Так, хватит! Если сейчас же не перестанете кудахтать, как куры, я вас отхожу мокрым веником! – вступилась за меня Сора.