– Кто этот ребёнок?
Я должна получить ответ!
Иначе просто умру.
– Я пока не знаю. Но он есть, это точно. Возможно… – она понизила голос, а потом тряхнула головой. – Я часто вспоминала Ледару из Синего камня, когда-то мы были подругами, а потом… Я долго не верила в её смерть. Выспрашивала у Матери ответы, гадала на рунах и камнях, но те молчали.
– Что с ней случилось? – я пожирала глазами Матушка Этеру, я впервые видела её такой.
Верховная поджала губы, будто раздумывая, говорить или нет. Но эта ночь, все эти события сделали её откровенной, и она продолжила:
– Ледара пропала около тридцати лет назад, когда случился обвал в одном из старых святилищ. С тех пор о ней ничего не слышали, ни знака не было, ни весточки…
– Вы считаете, что она могла… – я сглотнула и нервно облизала губы. – Выжить и родить ребёнка? Того самого?
– Всё могло быть. Боги ведут нас запутанными тропами, никогда не знаешь, как сложится узор. Помнишь, я спрашивала, не замечала ли ты странностей?
Да, я припоминала тот разговор у подъёмника, когда направлялась в святилище у Извилистой. Тогда ещё сбежала поспешно, пока Матушка не догадалась о моих планах.
– В моих предчувствиях была и ты. Это может быть как-то связано с тобой.
– Но я ничего не знаю, правда! – я прижала руки к груди. – Я…
– Я рассчитываю на тебя, дитя, – мягко произнесла она. – Скоро и тебе должно явиться пророчество. Сон. Знак. И ты не должна мне лгать. Ясно, Рамона?
Она говорила, а я как наяву видела тот сон – девушка-невеста, снег, золото и кровь. Реки крови. Было ли это плодом моего растревоженного подсознания, или…
– Скажите, Верховная, только Матерь Гор может посылать пророческие сны? – в голове мелькнула совершенно безумная мысль.
Дикая.
– На это способен любой из древних богов. У каждого народа есть свои пророки, но видеть их волю может только тот, в ком течёт кровь его бога-покровителя. Поэтому с нами молчат Отец Равнин, Отец всех Вод и другие. Все, кроме Матери Гор.
– Ясно, – я выдохнула вместе с воздухом остатки сил. Качнулась и схватилась за столик.
Матушка Этера внимательно следила за мной. Старая лиса. Пыталась вести себя, как ни в чём не бывало. Днём шантажировала меня, а сейчас делает вид, что посвятила в тайну, открыла сердце.
Нет, нельзя ей верить. Она хитра, как сотня подгорных духов.
– Ответьте, Матушка, почему все так боятся, что дети равнин вернут себе магию?
– Потому что тогда они нас просто раздавят, – просто и жёстко ответила Верховная. – Прольётся наша кровь.
Я несколько мгновений стояла, переводя дух.
– Вы думаете, можно остановить пророчество?
Матушка кивнула.
– Но как?
– Можно сделать так, чтобы некому было его исполнить.
– Вы говорите об… – я расширила глаза, не решаясь произнести последнее слово. Теперь мне стало по-настоящему страшно. Ледяная рука обхватила горло, меня забила нервная дрожь.
– Будь внимательна, Рамона. Тот, о ком я говорю, может оказаться рядом с тобой.
– Что вы от меня хотите, Верховная? Что вы знаете обо мне? – измученная всем пережитым, почти взмолилась я.
Она опустила взгляд, пряча глаза под веером ресниц. Коснулась подушечками пальцев мерно пульсирующего кровавого камня в ожерелье.
– Мне нет нужды вредить тебе. Напротив, я хочу тебе помочь, – слишком кроткий голос, чтобы быть искренним. – Твоя душа бродит в потёмках, но я помогу ей выйти на свет.
Ох, Бездна и её чудовища! Я чувствовала себя так, будто стою перед самым беспристрастным в мире судом, уже зная, что меня ждёт смертный приговор. Что бы не замыслила матушка Этера, это явно что-то нехорошее.
Я провела по предплечьям и стиснула локти – захотелось закрыться, убежать, спрятаться. Жрица говорила загадками, но между строк скользил ответ – надо лишь схватить конец нити и раскрутить весь клубок. Интуитивно я чувствовала, я давно его знала.
– Ребёнок из пророчества должен умереть.
Внезапная тяжесть обрушилась на грудь, выбила дыхание. Я стояла, ни жива, ни мертва, и только сердце ошалело стучало в рёбра.
Дитя из пророчества.
Ребёнок человека с равнины и Каменной жрицы.
– А теперь иди, Рамона. Я хочу побыть одна.
Я покинула Верховную в полном молчании. Шла, не разбирая дороги и держась рукой за стену, чтобы не упасть. Привалилась лбом к холодной стене и зарыдала.