- Как эта дрянь работает? – не слишком вежливо поинтересовался я, потому что по нервам до сих пор сновали магические молнии, а в голове стучало понимание – не доверяет мне. Лорд привык подозревать всех и вся, и я не исключение.
- Амулет не даст тебе забыть о поручении, будет время от времени напоминать о себе. Как мне говорили, это не слишком приятное чувство, - лорд снял с полки книгу и открыл на середине, повёл пальцем вдоль ровных столбцов. – К тому же, волчий клык – один из самых сильных ведовских компонентов, его яд убьёт тебя, если ты проболтаешься.
На мгновения я опешил. А потом злость, ненависть, яростный огонь вспыхнули в груди и ударили в голову. Я уже забыл о данном самому себе обещании держать эмоции в узде, единственное, что мне хотелось сделать – сомкнуть пальцы на горле отца и свернуть ему шею. Убить своего господина и нарушить клятву верности дехейма – ту, что принёс на крови и собирался хранить до самой своей смерти.
Да, я всегда твердил, что не верю во вмешательство богов и всесильность магии, но отрицать очевидное не мог. Клятва вросла в самую мою суть, слова пустили корни в сердце, отпечатались на костях. Мысль о том, чтобы ослушаться лорда, всегда вызывала физическую боль и душевные муки. А теперь ещё и эта дрянь…
- Если вы настолько не доверяете мне, зачем вообще поручили это задание? – процедил я сквозь зубы. Взгляд снова метнулся к волчьему браслету – моей возможной смерти. Неужели эти жрецы действительно что-то умеют? Конечно, можно рискнуть и проверить, но это может оказаться последним, что я сделаю в своей жизни. Отец слов на ветер не бросает.
– Ненавидишь меня? – усмехнулся он. – Молчи, не отвечай. Я вижу по глазам. У тебя взгляд голодного зверя, Ренн. Но лучше направь свою злость на врагов.
Кого он имел в виду? Красных Топоров или искателей? Вряд ли его сильно волнует шайка отщепенцев, от которых вскоре не останется даже воспоминаний.
– Я ведь никогда не подводил вас, отец, – процедил сквозь зубы, сжимая ладонь. – За что вы решили подвергнуть меня… этому?
– Для исполнителя моей воли ты задаёшь слишком много вопросов, – последовал непреклонный ответ. – Теперь иди, Реннейр. Когда придёт время, ты обо всём узнаешь. И позаботься о брате, он не должен пострадать.
Я хотел сказать, чтобы поручил заботу о Деме его мамаше. Этой женщине дай волю, так она запрёт сыночка в башне с вышивкой и лютней, а охранять его приставит своих разряженных в пух и прах придворных дам. Мачеха презирала меня и никогда этого не скрывала. Она считала то, что лорд уделяет столько внимания и времени выродку, настоящим оскорблением. Впрочем, её ненависть меня не заботила.
Отвесив сухой и крайне невежливый кивок, я хлопнул дверью.
Иногда я не мог разобраться в своих чувствах. Служение долгу, короне и земле, где я родился, наполняло мою жизнь смыслом. Если бы не они, меня бы уже давно снесло грязным селевым потоком и прибило ко дну – порок и грязь всегда были в моей крови – порченой крови бастарда.
У меня не было клейма на лбу, но этот флёр сопровождал везде, куда бы я ни шёл. Или читался в глазах, непроизвольно отпугивая добрых и честных людей. Я знал и смеялся над тем, что придворные матроны запрещают своим юным дочерям даже смотреть в мою сторону, не подозревая, что эти невинные цветочки передают мне жаркие записки через слуг, подкарауливают под дверями спальни или в саду.
Запретное всегда влечёт.
Шагая по длинному полутёмному коридору, я вспоминал день, когда в очередной раз убежал в город и пропустил занятие с мастером меча – пожилым, но ещё крепким господином. Бродил по закоулкам Лестры, вдыхая ароматы свежей сдобы, солёной рыбы и разогретой на солнце пыли. Поэтому, прокравшись в замок, уже был готов получить вечернюю порцию розог.
Прислужник проводил меня к отцу, и тот, не говоря ни слова, повёл меня по винтовой лестнице – всё выше и выше. Короткие ноги едва поспевали за размашистыми шагами отца, я видел перед собой только его высокие сапоги да подол чёрного плаща. Уж лучше бы велел конюху всыпать мне по первое число, чем вот так молчал… Почему-то именно в такие моменты я остро чувствовал свою беззащитность перед ним.
Над городом сгустились серые сумерки. Воздух на крыше был свежим и пах совсем по-осеннему, хотя лето ещё не закончилось.
– Подойди, – замерев на краю, произнёс лорд, и я, чувствуя сухость в горле, осторожно приблизился.
Отец смотрел, как на площадке во внутреннем дворе тренируются воины. Тогда они казались мне до безумия огромными и взрослыми, опасными – как разозлённые звери.
– Что ты видишь, Ренн?
Я пожал плечами и с детской наивностью ответил:
– Людей.
– Это не просто люди. Это мои лучшие воины, опора Лестры и всей Арнерии, – он посмотрел на меня, сощурив глаза. – Хочешь быть похожим на них? Хочешь быть сильным, ловким, верным, чтобы я гордился тобой? Хочешь стать моим дехеймом?
И было в его взгляде и словах что-то, отчего мальчишеское сердце забилось быстрей.
– Хочу… очень хочу!
– Тогда ты не должен пропускать занятия. Твоё своеволие огорчает меня, Реннейр. Я начинаю жалеть, что позволил тебе жить в замке подле меня. Мои милость и доверие надо заслужить.
Страх быть выкинутым и забытым схватил за горло, лишил воздуха. Я глядел в непреклонное лицо человека, что звался моим отцом, и видел бога, жестокого и карающего. Если разгневается на меня, сопляка, то сотрёт в порошок одним пальцем.
– Я больше так не буду, отец… Вы будете гордиться мной, обещаю! – произнёс я, задыхаясь.
Конечно, уже через несколько дней тот разговор выветрился из головы, и я снова стал срывать уроки, драться с детьми слуг и простых горожан. Но именно в тот миг я был уверен, что однажды мой отец, мой лорд и господин признает меня. И я увижу в его глазах то, чего мне всегда не хватало.
– Однажды так и будет, Ренн. Так и будет, – на губах его, обычно сурово поджатых, мелькнула тень улыбки.
Он недавно взял в жёны дочь северного лорда и выглядел довольным. По крайней мере, последние дни у него было хорошее настроение, даже запуганные служанки осмелели и перестали ходить на цыпочках вдоль стен.
– Отец… – позвал я его и вдруг выпалил, не успев подумать, как следует: – Почему вы не женились на моей матери?
Во взгляде его что-то поменялось, и на меня дохнуло холодом.
– Не спрашивай меня о ней. Никогда.
Я всегда чувствовал, что эта тема запретна и позорна для лорда. Одно моё существование – уже какая-то нелепость. Осторожные расспросы старой кухарки, что прятала для меня пирожки и сладкие орехи, не принесли никаких внятных ответов. Не мог удовлетворить моё любопытство и мастер по оружию, и старый конюх, что видел живым ещё деда нынешнего лорда, и многочисленные няньки. Они менялись почти каждый месяц, не в силах вынести мой отвратительный нрав.
Никто не помнил моей матери, никто её не видел – а я появился в замке будто из ниоткуда. Словно духи подкинули – шептались слуги, думая, что я ничего не слышу.
В какой-то момент я просто перестал интересоваться этой темой. Мать дала мне жизнь и ушла туда, откуда не возвращаются, ничего после себя не оставив. Даже воспоминаний. Потому я не скучал, не тосковал о той, кого никогда не знал.
Глава 12.
Я закинула на плечо мешок и, на ходу заплетая волосы, поспешила коридорами Антрима. Время поджимало – сегодня мой черёд навестить старое святилище у Трёхпалой скалы, вознести молитвы и поделиться силами с древом. К тому же, как снег на голову рухнула новость – Орм отправится на Красных Топоров вместе с лестрийцами. Конечно, я услышала это случайно, когда подходила к спальне отца – там он беседовал с братом. Не думаю, что искатели станут ввязываться в сражение, они идут туда не для этого, но беспокойство за брата сжимало грудь тисками. И, раз уж я всё знаю, помолюсь заодно и о нём.
Я планировала уложиться в сутки-двое, но кто знает, как на самом деле получится. Нередко бывало, что жрицы задерживались и на неделю, особенно, если навещали дальние храмы. Вот и матушки Этеры не видно уже несколько дней. После визита лестрийцев она ходила сама не своя, могла замолчать и сердито нахмуриться посреди разговора, отменить занятия с детьми или младшими жрицами, часами сидеть возле алтарного камня, слушая голоса гор.