Удивление на грубом лице быстро сменилось каким-то тёмным, злым выражением. Брови сдвинулись на переносице, и я с ужасом увидела, как он удобней перехватил топорище.
– Надо уходить скорее, ты что…
Из-за его плеча вынырнул второй и, увидев меня, едва не споткнулся. Он был приземистей и хромал на левую ногу, но я себе не лгала – этот тоже опасен.
– А ну, стой! – первый ринулся в мою сторону, когда я, наконец, сбросила оцепенение, и заметалась по пятачку перед тропой.
Мне надо коснуться скалы! Надо создать врата и скрыться! Но это время, время, которого у меня нет.
– Стой, говорю! – рыкнул мужчина, в несколько прыжков сокращая расстояние между нами.
Не раздумывая, я подхватила с земли камень и приказала ему раскалиться – уж на это магии у меня хватит! Надо защищаться и, если мне сегодня суждено умереть, я продам свою жизнь подороже.
В следующее мгновение разбойник схватил меня поперёк талии и притиснул спиной к груди. Я видела его толстые окровавленные пальцы так близко, что могла различить каждый волосок. Пятерня оставила бурый след на ткани платья.
– Далеко собралась, крошка? – прошипел он в ухо, обдавая влажным дыханием.
А сзади уже подступал второй.
И тогда я дёрнулась, вложив в рывок все силы. Извернулась змеёй, и впечатала камень прямо в нависшее надо мной лицо. Разбойник дёрнулся, взвыл дико и ослабил хватку. В нос тут же ударила вонь от палёного мяса, и я, не теряя времени, бросилась к скале.
Хоть бы успеть! Хоть бы…
И поняла, что не успею. Потому что хромой уже нагонял меня – он оказался на удивление прытким. Я чувствовала его шаги кожей. Сейчас схватит, повалит на землю и…
В его руках топор. Он сразу убьёт меня или для начала помучает?
И, когда я ощутила дыхание смерти за спиной и то, как сталь почти вонзилась между лопаток… Всё резко оборвалось.
Задушенный вскрик, звук падающего тела – я рывком обернулась. Сердце билось где-то в горле, перед глазами поплыло, и я едва не рухнула сама. Кровь заливала серые камни, алела веером на траве. Хромой корчился, держась руками за шею.
Дурнота накатила внезапно, и меня бы наверняка вывернуло, съешь я сегодня хоть крошку. Никогда прежде я не видела, как страшно и жутко может умирать человек.
– Рамона! – до боли знакомый голос окликнул меня перед тем, как поляну огласил скрежет стали.
Я подобралась и отскочила в сторону, иначе меня бы просто-напросто смели. Разбойник бросился на него, как дикий зверь.
В лестрийских книгах, втайне добытых мамой, битву сравнивали с танцем. Но это был не танец, это была свалка с хрипами и криками, дикая пляска железа и смерти. Одежды пропитались кровью и потом, и Красный Топор, подстёгиваемый страхом гибели, уже ничего не страшился.
Он был поистине огромным. Шире Реннейра и выше на полголовы, но Ренн двигался быстрее, чётче, с грацией прирождённого воина. И… Матерь Гор! Да он же ранен!
Холодная игла страха прошила меня насквозь.
– Беги! – Ренн успел повернуться ко мне на один короткий миг, а после его снова поглотила схватка.
Бежать? Нет!
Они кружили по поляне, как две хищные птицы, а я заламывала пальцы, борясь с тошнотой и оцепенением. Хотелось закрыть глаза и не видеть, проснуться лишь тогда, когда всё это закончится, но я не могла отвести глаз от моего лестрийца – он всё медленней уклонялся от ударов страшного топора. А разбойник, хрипя и рыча, как медведь, пытался потеснить его к скале.
И в тот миг, когда я уже была готова сделать что угодно – броситься на врага, вцепиться ему в глаза, в волосы… Ренн нырнул ему под руку. Росчерк стали как алый рисунок по холсту – и пальцы разбойника разжались. Топор с глухим звуком упал на камни, и противник, пытаясь зажать страшную рану под мышкой, рухнул следом.
Я успела зажмуриться, но слышала – очень хорошо слышала звук, будто прямо у меня над ухом разрубили кочан капусты.
Мир куда-то поплыл, и я осела на колени. Прижала ладони ко рту, борясь со спазмами. В нос ударил запах крови, и я услышала торопливые шаги.
Всё закончилось?
– Дурная! Что ты здесь делаешь?!
– Ренн! – прохрипела я, потому что голос не желал повиноваться.
Он выглядел разъярённым и таким страшным – в заляпанной кровью рубахе, с горящими от ярости глазами. Ноздри раздувались от тяжёлого дыхания, пальцы сжимали рукоять клинка так, что проступили вены на запястьях.
Матерь Гор, сколько здесь крови… И как сильно кружится голова.
– Ренн…
– Почему ты меня не послушалась!
Он ощупывал меня взглядом и никак не мог успокоиться – огонь битвы всё ещё гулял в его крови. Не так я представляла нашу следующую встречу, не так…
Реннейр протянул руку, чтобы помочь подняться, и я с готовностью качнулась к нему – не только всем телом, но и всей душой, всем своим существом. Чтобы зацепиться за него, как за опору, слиться с ним, оплести, как дикий плющ. Унять дрожь и смертельный холод.
Мне нужно это прикосновение, нужно его тепло и эта опасная сила – потому что я знала, он не обратит её против меня. Комок застыл в горле, а к глазам подступили непрошеные слёзы. Ещё немного, и разревусь.
Мы не успели коснуться друг друга. Чутьё проснулось вовремя, камни шепнули – чужой!
– Ренн, сзади! – взвизгнула не своим голосом.
И не успела понять, как это получилось. Одним неуловимым, поистине звериным движением Реннейр обернулся, вскидывая клинок. Каких нечеловеческих усилий ему это стоило! Весь рукав его стал бурым, а рука потяжелела.
Звон, скрежет, и лестрийца вовлекли в новую схватку. Противник, проклятый Красный Топор, и откуда только он появился?! Извергло Ущелье Забытых, не иначе! Если убитый казался мне огромным, то этот…
На горло будто удавку накинули. Я до боли стиснула пальцы.
Этот казался ещё крупней. И злее. Лицо до самых глаз скрывала маска, а в них горел яростный огонь. На груди его качался крупный амулет с незнакомым мне камнем, в котором клубилась чужая магия.
Это не работа искателей, точно. И что у него за сила, я не знаю!
Милостивая Матерь, да почему же я настолько бесполезна! Взгляд заметался в поисках палки, да чего угодно! И вдруг…
Рядом с убитым разбойником лежал скользкий от крови топор. Мне хватило нескольких мгновений – подстёгиваемая страхом за Ренна, я кинулась к оружию, стараясь не смотреть на развороченную голову, но едва смогла поднять его обеими руками. Вцепилась в рукоятку так крепко, будто это могло как-то помочь.
А они бились так страшно, что сомнений не оставалось – кто-то обязательно умрёт. Живыми из таких битв не выходят.
Я вскинула топор, перехватывая его поудобней. Какой из меня воин? Смех да и только! Этот разбойник уделает меня одной рукой, толкнёт так, что дух вышибет. И поминай, как звали.
Но Ренн… Разве я могла его бросить? Создать врата и исчезнуть, оставив его один на один с опасностью. Пусть даже так неуклюже, так наивно, я попытаюсь ему помочь.
Крадучись, мелкими шажками, я приближалась к ним, а поджилки тряслись. Что я могу противопоставить врагу? Я ведь даже дрова не рубила, не раскалывала породу кайлом, и нет у меня, сил, как у взрослого мужчины. А моя магия призвана лишь исцелять и чаровать амулеты.
Говорят, жрицы древности могли одной силой мысли расколоть землю. Вырастить каменные столбы выше облаков, заставить извергаться вулканы. Но однажды Матерь Гор решила – такие силы несут лишь вред и искушение, и не следует вкладывать в тела простых людей, потому что даже её благие дочери оказались их недостойны.
За спинами врагов маячила пропасть. Голодный зев Ущелья Забытых терпеливо ждал подношения, и то один, то второй оказывались в опасной близости от него. Сердце колотилось в ладонях, которыми я стискивала рукоять. Запах чужой крови забивал ноздри, пот катился градом по спине.