Решено! Сегодня я забуду обо всём и отдамся этому веселью, буду танцевать у костров, собирать букеты из маков и пить хмель прямо из котлов.
Ох... А если Ренн уже там?
– Чего, уже слюнки пускаешь? – хитро сощурилась рыженькая. – Сразу видно, что ты дальше своей деревни нигде не бывал.
Я согласно закивала и ускорила шаг. Меня тянуло вперёд, как на аркане – будто звала сама степь.
Глава 26.
В котелке над костором варили деревенский сбитень. Напиток этот, сладкий от мёда и пряный от луговых трав, пришёл в Лестру из восточных земель два столетия назад да так и прижился. Крепкий мужик в переднике разливал всем охочим бесплатное питьё, орудуя огромным половником. Черенок его был перевязан розовой лентой с бантом, что смотрелось весьма комично в руках здоровяка. Мы расположились аккурат возле этого котла и Варди, кося глазами, рассказывал:
– Мне нужны деньги. Много денег, серебро, золото… – наёмник плеснул в себя ещё один глоток хмельного пойла. – Чтобы заплатить виру за убийство, вернуться в родные земли и жить спокойно. С проклятой меткой я не могу там появляться, ведь отследят, сволочи. А снять её не так-то просто...
Я слышал эту историю добру сотню раз, но друг каждый раз рассказывал её, как впервые. Он убил какого-то важного человека, но вместо казни родственники погибшего затребовали неподъёмную плату. Несколько лет Варди бесуспешно искал колдуна, что избавил бы его от клейма – особой магической отметины, которая сразу выдаст Варди, ступи он на земли севера. В итоге судьба закинула его к нам, в Лестру.
– Ваш тухлый Запад не сравнится с северными островами, – Варди снисходительно ухмыльнулся, и на лице его расцвело почти мечтательное выражение. – Когда заработаю достаточно, вернусь в родные фьорды и заплачу откуп, пусть подавятся, – он смачно сплюнул. – Ты ведь никогда не видел, как горит небо зимой? Северные огни прекрасны, Зверь. Я бы всё отдал, чтобы туда вернуться.
– Знаю, Варди. Я всё знаю, – остановил я пьяный трёп.
Это был один из редких дней, когда я мог позволить себе небольшую передышку. Лорд отбыл на свадьбу одного из вассалов, и ко мне у него пока не было поручений, значит, можно послать всех в Бездну. Тем более, сегодня один из самых громких праздников – праздник Маков. Чванливые аристократы называли его развлечение для деревенщин, зато сами крестьяне и простые горожане не упускали возможности как следует развлечься.
Пронзительно гудели рожки, полыхали костры среди разноцветья, ноздри щекотали ароматы мяса и рыбы. Признаться, я поддался уговорам северянина, хотя ещё лет десять назад меня не надо было тащить на аркане – сам бежал. Но в последнее время шумные увеселения не привлекали.
Увязнув в мыслях, я не сразу понял, что Варди обращается ко мне:
– Ты заметил, как на тебя поглядывает вон та девица в красном платье и с большими сиськами? Да не в ту сторону смотришь, дурень!
И правда – на меня беззастенчиво таращилась девчонка с двумя толстыми косами, оплетёнными полевыми цветами. На разрумянившемся лице блуждала хмельная улыбка, в позе читалась уверенность в собственной красоте.
Поболтав в кружке напиток, я перевёл взгляд на северянина.
– Да плевать.
– Что, даже не познакомишься? – косматые брови взлетели на лоб. – Ты сегодня слишком серьёзен, друг мой. А, между тем, у нас праздник! Эти сочные девки так и хотят затащить кого-нибудь в маковое поле и порезвиться вдоволь. Неужто не используешь шанс?
За что у нас любили праздник Маков, так это за возможность поразвратничать, не опасаясь наказания. Бывало, что наутро маковые поля оказывались вытоптаны едва ли не подчистую. Вот и сегодня хмель лился рекой, молодёжь обменивалась горящими взглядами, а в воздухе витало предвкушение ночных забав.
Тем временем, девица с пышной грудью решила взять всё в свои руки и подойти первой.
– Не желаете сплясать, господин? – чертовка сразу распознала во мне человека не самого простого рода, несмотря на одежду, больше присущую наёмнику. Поправив выбившийся локон, она горделиво вскинула подбородок. Глаза под соболиными бровями хитренько блеснули.
– Нет, не желаю. Зато мой друг не против.
Переведя оскорблённый взгляд с меня на Варди, она побледнела, а северянин нарочно добавил:
– Меня называют Кровавым Волком, милашка. Рассказать, почему?
Девица сразу растеряла весь запал и попятилась:
– Н-нет, не н-надо… – а потом и вовсе припустила прочь, к толпящимся и галдящим девчонкам.
Варди рассмеялся ей в след, а потом водрузил тяжёлую ладонь мне на плечо.
– Мы с тобой это… вроде как две подружки – одна красивая, другая страшненькая, всегда вместе ходим. Ты на моём фоне выигрываешь.
Я не причислял себя к знатокам мужской красоты, но, судя по тому, что койка Варди пустовала редко, находились охотницы и за его шкурой. Правильно говорят – на каждый товар свой купец, даже если он украшен шрамами и улыбается так, будто хочет кого-нибудь загрызть.
– Но девка знатная, всё при ней! – крякнул довольно. – Зря ты её прогнал…А ты вообще, давно бабу-то мял? Ходишь какой-то злой и раздражённый. Если с Мейрой поссорился, за монеты тебя любая приголубит. Ты только платить успевай...
Я метнул на него свирепый взгляд, но северянин и не думал затыкаться.
– Потому что хорошие чистые девушки не для тебя, Зверёныш. Хорошую ты не сможешь полюбить, так что довольствуйся продажными женщинами, заезжими артистками и развратными вдовушками.
– Вот спасибо! – я выплеснул остатки пойла на землю. Всё равно оно горчило. – Ты настоящий друг.
– Обращайся. Я тебе всё о любви расскажу, – кажется, Варди был доволен собственной глупой шуткой.
– Да что ты об этом знаешь? Только если речь не о любви к деньгам.
– Любовь – она вот здесь, – он шлёпнул себя ладонью по широкой груди. – Уж мне-то можешь поверить.
Мы неспешно пошли вдоль шумных рядов – здесь торговали всяким хламом, начиная от кривобокой посуды, заканчивая венками и обережными куклами. Последним приписывали самые невероятные свойства, зазывалы уверяли, что даже амулеты искателей не сравнятся с ними. Странно, что находились наивные дураки, что верили в этот бред.
В таких местах можно было не только расслабиться, но и узнать последние настроения. У отца была целая сеть осведомителей, которые подсаживались за столики в тавернах, тёрлись в торговых рядах, вынюхивая, выслушивая и сея нужные лорду зёрна.
Часто это бывало полезно, но в последнее время я видел назревающее недовольство, обращённое в сторону Западных Гор. Люди сетовали, что искатели не хотят делиться сокровищами, дерут втридорога за аренду рудников.
– Вот как перестанем им зерном платить, так поглядим, как горные крысы запоют!
– Да-да, пусть камни выращивают и жрут их. Всё равно горы бесплодны, булыжники одни, – вопили надравшиеся мужики.
– Не говори, совсем страх потеряли, – поддакивала дородная тётка. – Самим есть нечего, а лорд ещё прогибается перед ними!
Я хмыкнул и покачал головой. Этот сорт людей умеет только глотки драть, а когда до дела доходит, сразу поджимают хвосты.
Взгляд выхватил из праздничного разноцветья стайку молодых девушек. Они о чём-то быстро-быстро переговаривались и крутили головами, будто искали помощи или защиты. Одна из них замерла, увидев меня, а потом нерешительно отделилась от подруг.
– Господа! – она застыла в пяти шагах от нас с Варди, переступила с ноги на ногу. – Там парнишку обижают. Вмешаетесь, пожалуйста, иначе его убьют!
Ну, вот. Только пьяной потасовки не мне хватало для полного счастья. Что не поделили – кружку сбитня или девчонку?
– Господа… – залепетала она, хлопая ресницами. Кажется, сейчас расплачется. – Умоляю, помогите ему! Они прямо за лагерем, за плетнём. Там ещё флажок на палке трепыхается, и кривое дерево растёт.
– А что нам за это будет, крошка? – похабно подмигнул северянин. Его совсем не трогали чужие слёзы. Если, конечно, к ним не прилагался мешочек звонких монет.