«Это конец», – мелькнула мысль и пропала.
Коридор вывел их в просторный зал и, миновав ряды укрытых защитной плёнкой сидячих мест, Эллена подвела подопечную к стойке неработающего кафе. Вокруг стояли низкие столики и несколько кресел. В одном из них сидела вторая стюардесса в такой же бело-голубой форме. Молодая девушка даже не взглянула на вошедших. Поджав аккуратно накрашенные губы, она сидела, сжав тонкими пальцами телефон, и пыталась кому-то дозвониться, но её телефон молчал.
Имя второй Кристина не помнила. Да и было ли это сейчас важным?
Попросив Кристин опуститься в одно из кресел, Эллена встала напротив и попыталась начать разговор. Не получив ответа, присела рядом, осторожно взяла прохладную, чуть влажную руку подопечной, и принялась успокаивающее гладить, что-то тихо приговаривая. Молчавшая всё это время Крис рассеянно смотрела на сплетённые руки. Чужие пальцы казались непривычно горячими.
Кристина обвела глазами помещение. Взгляд коснулся высоких окон, рядов одиноких кресел, закрытых газетных стендов – на прилавках до сих лежали потускневшие от пыли и солнечных лучей глянцевые журналы. Посмотрела на суетящихся стюардесс и поняла – всё напрасно. Михаил не поможет. Никто не поможет.
Отдалённый звук шагов проник в помещение, украдкой подобрался к девушке и осел на коже, приподняв волоски. Сердце дёрнулось в груди, лёгкие с трудом приняли воздух.
Словно почувствовав движение у выхода из зала, Кристина медленно обернулась… распахнулись двери и вошёл он, в излюбленной рубашке голубого цвета, идеально отглаженных брюках и натёртых до блеска ботинках. Вошёл неспеша, с едва заметной улыбкой на лице. За ним – несколько мужчин в строгих тёмно-серых костюмах, но это были телохранители, он же… Его выдавала походка – уверенная и неумолимая. Помещение вдруг стало тесным.
«Тебе не сбежать» – пронеслось в сознании эхом чужого голоса.
Влажная пелена смыла последний блеск карих глаз. Судорожно втянув сквозь плотно сжатые губы воздух, Кристина подтянула ноги, стараясь вжаться – спрятаться в кресле, уткнула голову в колени, обхватила руками и совершенно по-детски захныкала. На миг ей, наивной, показалось, что стоит зажмурить глаза и загадать желание, пожелать, то удастся оказаться где-то далеко-далеко, но разум простого человека сыграл злую шутку – будто со стороны девушка видела, как мазнув по сжавшемуся в мягком кресле юному телу равнодушным взглядом, он приблизился к Эллене.
Ответственная сотрудника авиакомпании с беспокойством смотрела на подопечную, но преисполненная решимости, попыталась было встать, чтобы преградить незнакомцу путь, но стоило их взглядам встретиться, как стюардесса молча опустилась обратно в кресло и застыла. Миловидное лицо француженки побледнело. Эллена неотрывно следила за каждым движением приближающегося к ней мужчины. Тот обошёл стюардессу сзади и встал за её спиной.
«Смотри, это всё ты…»
Размытой картиной сумасшедшего художника разум подбрасывал Кристин всё новые и новые видения: вот он наклонился к замершей фигуре, приобнял и положил руки на её тонкую шею. Поднял глаза, взглянув на Кристин и послав ей мягкую улыбку. Мужские пальцы ласково скользнули по светлой коже замершей девушки.
С силой зажмурив глаза и закрыв ладонями уши – не желая видеть и знать, что будет дальше, – Кристина сквозь стоявший в голове звон позвоночником почувствовала этот звук – противный короткий хруст, а через мгновение – глухой звук падения чего-то тяжёлого на мраморный пол.
В стороне мелькнула тень. Острое лезвие блеснуло в сильных охранника руках, рассыпав солнечные зайчики по хромированным поверхностям помещения. Безымянная стюардесса вздрогнула, не успев осознать произошедшее, потянулась к шейному платку. Белоснежная ткань медленно меняла свой цвет, напитываясь красным. Тонкая струйка потекла с аккуратно накрашенных губ. Вязкую пустоту заполнили тёплые булькающие звуки и тихий стук растворяющихся в тишине шагов. А потом всё стихло.
Кристина продолжала сидеть, окружённая мёртвым ничем, крепко зажмурившись и вжав голову в плечи. Тот, кого девушка не хотела знать-видеть-чувствовать, подошёл, встав за спинкой её кресла. Она вдохнула намертво въевшийся в память аромат – его аромат, а после плеч коснулись знакомые руки. По телу разлилось дурманящее, знакомое до боли тепло.