- Хорошо. Я поднимусь прямо сейчас, спасибо.
- А я пойду домой, ладно? - женщина зевнула, прикрывая рот рукой. - Она на самом деле поспала - или, лучше сказать, она переоделась в ночнушку и легла в кровать. Я проверяла ее примерно каждый час, и она, казалось, дрыхла без задних ног.
- Хорошо. И да, конечно, дальше я сама. Спасибо тебе большое, что осталась с ней на весь день. Это кажется таким правильным.
- Я бы не согласилась быть где-то еще. Позвонишь мне, если я понадоблюсь.
- Как всегда. Спасибо, Рим.
Женщина отправилась в заднюю часть дома, а Мэри торопливо взбежала по лестнице, задержавшись только для того, чтобы забросить вещи в свой кабинет, а потом направилась на третий этаж. Добравшись до верхней площадки, она с удивлением обнаружила, что дверь в комнату Битти открыта.
- Кто здесь? - позвала девочка.
Мэри расправила плечи и прошла вперед.
- Это я.
- Привет.
Чемоданы Битти все еще были упакованы и стояли у кровати, но сама она сидела за стареньким столом и расчесывала волосы кукле.
- Рим сказала, что ты хочешь меня видеть.
Про себя Мэри добавила: «Ты случайно не хочешь о чем-то поговорить? О матери, которую ты потеряла? О новорожденном брате, который умер? Об отце-маньяке? Потому что было бы здорово».
- Да, пожалуйста, - малышка повернулась. - Я хотела узнать, не могли бы вы отвезти меня в мой старый дом.
Мэри отшатнулась прежде, чем успела совладать с собой.
- Ты имеешь в виду тот, в котором ты и твоя мамэн жили раньше? С твоим отцом?
- Да.
Позволив двери закрыться, Мэри подошла и едва не села на кровать мамы Битти. Но вовремя остановилась.
- Что ты... почему ты хочешь отправиться туда? Если это не секрет?
- Я хочу забрать кое-какие свои вещи. Мой дядя живет не в Колдвелле. Если я не заберу их сейчас, то потом уже не получится, когда он приедет за мной.
Мэри осмотрелась. Затем прошлась, остановившись у окна с видом на передний дворик. Снаружи было темно, так темно - больше похоже на июльскую ночь, влажную и теплую, нежели на холодную и ветреную.
Повернувшись, чтобы посмотреть на девочку, она сказала:
- Битти, я буду с тобой честной. Мне это не кажется хорошей идеей.
- Почему?
- Ну, для начала, - Мэри осторожно подбирала слова. - Дом был заброшен все то время, что ты здесь. Я не знаю, в каком он состоянии - возможно, его ограбили. Или обрушилась крыша. Я не уверена, что мы там найдем.
- Мы не узнаем, пока не поедем.
Мэри поколебалась.
- Это может возродить некоторые воспоминания. Ты уверена, что готова к этому?
- Место не имеет значения. Нельзя скрыться от того, что я помню. Это со мной каждый момент бодрствования и во снах.
Говоря о таких серьезных вещах, девочка не переставала водить расческой. Они с таким же успехом могли обсуждать график стирки или что подают на кухне.
- Ты должна сильно скучать по своей мамэн, - подтолкнула Мэри.
- Так мы можем поехать, пожалуйста?
Мэри потерла лицо, чувствуя себя истощенной.
- Знаешь, ты можешь поговорить со мной о ней. Иногда это помогает.
Битти и глазом не моргнула.
- Можно?
Иииииии похоже, что дверь оставалась наглухо закрытой. Чудненько.
- Давай я поговорю с Мариссой, ладно? Я поищу ее прямо сейчас и узнаю, что можно сделать.
- Я приготовила пальто, - малышка указала на край кровати. - И ботинки тоже. Я готова ехать.
- Я скоро вернусь, - Мэри направилась к выходу, но помедлила у двери. - Битти, по моему опыту, люди либо притираются к проблеме, либо уходят от нее, либо прорабатывают ее. Последнее - лучший вариант, и обычно это предполагает обсуждение таких вещей, о которых мы говорить не хотим.
На каком-то уровне она поверить не могла, что обращается так к девятилетней. Но Битти совершенно точно не выражалась как десятилетний ребенок.
- А что значит два других варианта? - спросила малышка, продолжая работать расческой.
- Иногда люди скрывают плохие чувства внутри и мысленно наказывают себя за то, о чем сожалеют, или то, что сделали неправильно или плохо. Это съедает тебя изнутри, и в конце концов ты должен выпустить это или сойдешь с ума. А уход от проблемы означает, что ты избегаешь беспокоящих тебя вещей, направляя чувства в такое поведение, которое причиняет боль тебе или другим людям.
- Я не понимаю. Простите.
- Я знаю, - печально отозвалась Мэри. - Слушай, я пойду, поговорю с Мариссой.
- Спасибо.
Выйдя из комнаты, Мэри остановилась у лестницы и обернулась. Битти занималась тем же самым - водила щеткой по растрепанным волосам куклы, избегая залысин.
За все свое пребывание в доме она никогда не играла с другими игрушками, которые лежали внизу в общей коробке: детей при первом визите всегда поощряли выбрать одну-две понравившиеся игрушки и взять себе, оставив остальные в общем владении. Битти не раз предлагали это сделать. Но она не подчинялась.
У нее есть кукла и старый плюшевый тигр. Вот и все.
- Дерьмо, - прошептала Мэри.
Офис Мариссы находился на втором этаже, и когда Мэри спустилась и постучала по косяку, шеллан Бутча жестом пригласила ее войти, хоть и говорила по телефону.
- ... абсолютно конфиденциально. Нет, нет. Да, вы можете привести ребенка. Нет, бесплатно. Что? Абсолютно бесплатно. Так долго, как вы захотите, - Марисса показала Мэри присаживаться, а затем подняла указательный палец в универсальном жесте «Подожди секундочку». - Нет, все хорошо... не торопитесь. Я знаю... вы не должны извиняться за слезы. Никогда.
Опустившись на деревянный стул напротив своей начальницы, Мэри протянула руку и взяла хрустальное папье-маше в форме бриллианта. Эта штука была размером почти с ее ладонь, такой же тяжелой, как ее рука. Мэри поглаживала ее грани большими пальцами, наблюдая, как преломляется свет.
«Станет ли все проще с этой девочкой?» - подумала она.
- Мэри?
- Что? - она подняла взгляд. - Извини, совсем задумалась.
Марисса оперлась на локти.
- Абсолютно понимаю. Что случилось?
Кора перевезли из тренировочного центра примерно в восемь часов - и Лейла видела, как это случилось.
Как только ее будильник прозвенел на закате, она выбралась из постели и подперла дверь шлепанцем - так, чтобы лежа в кровати, она видела часть коридора через щель. И конечно же, как она и думала, Братья вскоре перенесли его - услышав множество тяжелых шагов, она поднялась и встала в стороне, чтобы видеть все, оставаясь незамеченной.
Наконец они прошествовали мимо, и Кор был с ними, распростертый на каталке, укрытый простыней от макушки до пят. Когда они проходили возле ее двери, Лейла вынуждена была зажать рот руками. С ним было так много машин, которые видимо поддерживали в нем жизнь. И Братья в полном составе, полностью вооруженные, их массивные тела были обвешаны смертоносными кинжалами и оружием.
Закрыв глаза и держась за дверной косяк, Лейла умирала от желания побежать туда и остановить их, умолять за жизнь Кора, молить Деву Летописецу об его восстановлении и освобождении. Она даже заготовила речь в его защиту, в духе «Он не напал на нас, хоть и знал местоположение» и «Он никогда не причинил мне боли, ни разу за все те ночи, что я виделась с ним!» И самое популярное «Он уже не тот изменник, каким был раньше!»
И все это лишь служило доказательством ее собственной вины - и поэтому она оставалась на месте, слушая, как они преодолевают весь путь по коридору до парковки.
Когда захлопнулась последняя дверь и щелкнул замок на ней, Лейла напомнила себе, что должна отпустить все это.
Она насильно сказала себе, что Кор был врагом. Не больше, не меньше.
Пошатываясь, Лейла вернулась к постели, забралась на нее и подобрала под себя ноги. Сердце гулко колотилось, брови и верхняя губа покрылись потом, и она пыталась взять контроль над эмоциями. Конечно, такой стресс не на пользу малышам...