Напряжение нарастает с каждой секундой и кажется, что неминуемо рванёт.
— Мама! Папа! — разрывает нашу сцепку взглядов голос сына.
— Простите. — неловко произносит няня, стоя посреди лестницы, с малышом на руках. — Матвей пить захотел.
Глава 9
Лера
Завязываю волосы в высокий хвост и собираю грязную посуду, загружая её в посудомоечную машину.
— Ой, да оставь ты, — возмущается мама на мою активность, — я сама всё потом уберу. Лучше чай нам завари.
Молча наливаю воду в чайник и ставлю его на плиту. Да, у моих родителей нет электрического чайника, потому что папе кажется, что «вода вскипячённая на огне делает вкус чая особенным».
— Ты посмотри, как там печенье, а я пойду гляну не проснулся ли Матюша. — продолжает мама.
— Не нужно, я в комнате радионяню оставила. — но мама, не обращая внимания на мои слова, покидает кухню.
Вздыхаю.
Так всегда.
И хоть я стараюсь как можно чаще привозить Матвея к родителям, они всё равно скучают. Особенно мама, она была очень близка с Виолеттой и для неё внук сейчас единственная отдушина.
В дом Шакурова мама с папой отказываются приезжать, считая именно его виновным в смерти их дочери. А если учесть, что позже я вышла замуж за этого мужчину…
Для них и я теперь предатель.
Мне иногда кажется, что они отказались бы от меня в тот день, когда я стала Шакуровой, если бы не боялись в моём лице потерять связь с Матвеем.
Загрузив посудомойку, выбираю нужный режим и нажимаю старт.
Под мерный шум воды, проверяю готовность печенья, которое мы в тандеме с мамой приготовили, уложив Матвея на дневной сон.
Я полностью осознаю, что все эти старания и суета исключительно ради внука, но усиленно делаю вид что не замечаю холодности ко мне самых близких людей.
Задевает ли меня это?
Уже не так сильно, как раньше.
Со временем обида притупилась, превратилась в привычную. Наверное, я просто смирилась с тем, что для них я навсегда останусь «той, кто предала память сестры». И никакие оправдания, никакие объяснения не смогут этого изменить.
Вздыхаю, вынимая из духовки противень с золотистым печеньем. Запах ванили и корицы наполняет кухню, создавая иллюзию уюта и тепла. Но на душе по-прежнему холодно и одиноко.
Ставлю противень на специальную поставку остывать, когда мой лежащий на столе мобильный оживает, нарушая тишину кухни привычной мелодией.
Один взгляд на экран и всё моё внутреннее равновесие разбивается об инициалы абонента.
А.Ш.
Чёртовы буквы, выжигающие клеймо на моём сердце.
Сдвигаю боковой рычажок, отключая звук, и переворачиваю смартфон экраном вниз.
Пусть я поступаю по-детски, но сейчас не хочу с ним разговаривать.
Неделя прошла с того нашего разговора, когда Айдар выдвинул претензию по поводу моего общения с другом детства.
Неделя молчания, напряжения и игнорирования.
Внезапное появление няни с ребёнком оставило ситуацию нерешённой.
Шакуров, как обычно, занял позицию холодной отчуждённости. Заморозил всё вокруг своим равнодушием. И если раньше в таких случаях я сама инициировала продолжение разговора, пыталась найти компромисс, сгладить острые углы. Но сейчас…
Не пошёл бы он?.. Вместе со своими запретами, объяснения которым дать не может.
Снова он ураганом ворвался в мои мысли, сметая напрочь хрупкую эмоциональную стабильность.
Оживший маминым голосом динамик радионяни, оповещает меня о том, что Матвей проснулся.
Наливаю в стакан молоко и ставлю его греться в микроволновку.
На маленькую тарелочку кладу два печенья и ставлю её на столик для кормления.
— Лера, смотри кто у нас проснулся. — говорит мама, входя в кухню с малышом на руках, который тут же радостно кричит, заметив меня.
— Мама.
— Матвей, это Лера! — в очередной раз поправляет его мама.
— Мам! Перестань, прошу!
А вот это меня действительно задевает.
Лично я готова стерпеть в свой адрес всё, но когда дело касается ребёнка, держать баланс не получается.
— Отучала бы ты его так к себе обращаться, — говорит, сажая Матвея в стульчик, — чтобы в будущем, когда он всё узнает, тебе не пришлось сожалеть.
Иногда мне кажется, что моя мать спит и видит, как повзрослевший Матвей обвиняет меня во всех смертных грехах.
Я пытаюсь её понять, правда. Но не получается.
Два года назад у меня не было выбора. И она это знала, но предпочитает делать вид, что это не так.
Достаю из микроволновки молоко, переливаю в поильник и ставлю его перед Матвеем.