— Ладно, мне пора. — спешу распрощаться. — Скоро Матвей проснётся.
— Хорошо, Лера. Берегите себя.
— Пока. — говорю и не дожидаясь ответа отключаюсь.
Моя природная интуиция рвёт барабанные перепонки криком о том, что происходит нечто из ряда вон. После разговора с Айдаром это чувство лишь усиливается.
Но возможности самостоятельно узнать, что вокруг него творится у меня нет никакой…
Глава 17
Лера
Следующие два дня накручиваю себя так сильно, что вполне серьёзно раздумываю над тем, чтобы самой набрать Шакурова.
Останавливает, пожалуй, лишь мысль о том, что это ничего не даст.
Ничего ведь не изменилось.
Он всё так же не считается с моим мнением. И даже если я скажу о своих переживаниях, максимум что услышу в ответ: «Перестань, Лера!» — сухо и безразлично.
Именно этими словами я и пытаюсь себя успокоить, но не получается.
— Смотри, вот эта фигурка подходит вот к этой ячейке, — пытаюсь объяснить Матвею суть детской головоломки, которую мы с ним на днях купили в местном маркете, — а ты делаешь неправильно.
Улыбаюсь, качая головой, когда сын внимательно меня выслушав, делает по-своему. И не потому, что не понял, а потому что упрямый. Как его отец.
Снова он врывается в мои мысли.
Встаю с пола и прихватив одну из фигурок, сажусь на диван.
Наблюдаю за безуспешными действиями Матвея со стороны.
Интересно, он сменит тактику, когда поймёт, что его усилия напрасны?
Верчу в пальцах деревянный квадратик и задумываюсь о том, что по своей сути мы все так устроены, нам нужно приобрести свой собственный опыт ошибок. Только прочувствованная, прожитая неудача заставляет нас расти и двигаться дальше.
С каким-то особым восхищением замечаю, как сын меняет свою тактику на правильную и справляется с головоломкой.
— Какой молодец, — хвалю малыша. — Теперь нужно все игрушки собрать в коробку.
Матвей с энтузиазмом подскакивает с пола и забавно торопясь, собирает по комнате свои игрушки, складывая их все в специальный контейнер.
Поднимаюсь с дивана, когда малыш заканчивает.
— Пойдём я тебе молочко подогрею и будем уже готовиться ко сну. — говорю я и беру его за руку.
— И печеньку. — тут же добавляет сын.
— Конечно. — соглашаюсь со смехом. — Куда же без печеньки.
Но стоит нам развернуться ко входу, как меня буквально парализует на месте.
Пальцы ног до боли поджимаются.
— Папа! — кричит Матвей, вырывая из моей руки свою ладонь и мчится к стоящему в дверях Айдару, который подхватывает его буквально на лету.
Наблюдая за ними, прячу слегка подрагивающие руки в задних карманах джинсов.
Жаль, что волнение нельзя так же легко скрыть.
— Привет. — здоровается со мной, после короткого разговора с сыном.
Я позволяю себе на мгновение встретиться с ним глазами, после чего резко перевожу их на Матвея.
— Привет.
В присутствии Шакурова воздуха становится меньше.
Наверное, следует спросить, всё ли в порядке и что его сюда привело, но я молчу.
Переминаясь с ноги на ногу, жду, когда чуть поутихнет радость Матвея от встречи с отцом. Он о чём-то щебечет сидя у Айдара на руках. Тот в свою очередь слушает сына с лёгкой улыбкой на лице.
Улыбка Шакурова — событие столь редкое, что я поневоле зависаю, глядя на него.
— Мы молочко идём пить, — малыш на «своём» языке рассказывает о наших планах, — с печенькой.
— Какое чудесное решение. Составлю вам компанию.
На этих словах я будто в себя прихожу.
Подхожу к ним ближе, подавляя внутреннее желание привычно фыркнуть в сторону Шакурова.
— Ты тоже хочешь печеньку? — с детской непосредственностью интересуется Матвей.
— Очень хочу, — уверено отвечает Шакуров.
Прохожу мимо них и иду в сторону кухни-столовой.
Достаю из холодильника бутылку молока, наливаю в стакан и отправляю в микроволновку греться. Беру со шкафа вазочку с мелким печеньем и несколько штук кладу на блюдце.
— Ты ужинать будешь? — спрашиваю не поворачиваясь.
— Нет, спасибо, не голоден.
Дожидаюсь, когда микроволновка просигналит.
Взяв стакан, переливаю молоко в поильник и прихватив блюдце ставлю всё это на столик для кормления.
— Усади его. — прошу Айдара, кивая на стульчик и отхожу в сторону.
С удивлением отмечаю, что Шакуров, посадив сына в детский стул, не сливается как он делает это всегда, а наоборот — садится рядом и в шутливом тоне переговаривается с малышом.