Это можно сравнить со взрывом. Внутренним. Когда тебя разносит вдребезги. Буквально расщепляет на атомы. И вернуть себя в прежнее состояние уже вряд ли получится.
Меня топит в водовороте неизведанных чувств.
В голове громким ором звучит сигнальная сирена, в целях самосохранения требуя остановить происходящее.
Но я слишком слаба перед чувствами, рабой которых была не один год.
Я только разок…
Один единственный раз позволю себе слабость… быть в его руках… чувствовать ласку любимого мужчины… чтобы узнать каково это…
И если цена тому слёзы и боль, то мне не привыкать.
Скользнув ладонями выше, цепляюсь за плечи и вжимаюсь грудью в его тело.
Давление на мой затылок усиливается и поцелуй перестаёт быть осторожным. Шакуров толкается языком в мой рот, беспрепятственно хозяйничая в нём.
Это так порочно и так… невыносимо сладко.
Внизу живота тянет и пульсирует.
Айдар целует глубоко, напористо. Напрочь лишая меня кислорода.
Никогда в жизни я не испытывала ничего подобного.
Мне хорошо. Даже очень. Но здравый смысл не позволяет забыться полностью. Я отдаю себе отчёт что такое сближение с Шакуровым вывернет мою неискушённую душу наизнанку. И неизбежно перекромсает на мельчайшие частички разочарования.
— Лера, — снова повторяет моё имя, обхватив ладонями мои ягодицы резко притягивает к себе, вжимая промежностью в пах.
Грудь сдавливает от абсолютно нового окрыляющего чувства.
Адреналин вперемешку с возбуждением бурным потоком циркулирует в крови.
Боже мой…
Мы целуемся долго, прерываемся только когда становится нечем дышать.
Чуть отстранившись, Айдар смотрит в мои глаза, так проникновенно что кровь в моих венах вскипает.
— Прости меня, — говорит, опуская взгляд на мои губы.
Чувствую ощутимый укол между рёбер.
Ох, мамочки…
У меня во рту пересыхает.
Я не понимаю за что он просит прощение, но эти два слова глубоко резонируют во мне, задевая что-то глубинное.
Опускаю веки, боясь показать какую власть он надо мной имеет.
— Теперь всё будет иначе. — произносит уверенно. — Лера, я был не прав. Во многом.
Айдар отходит на несколько шагов. Запрокидывает голову и проведя ладонями по лицу, хлёстко выдыхает.
— Чёрт! Как же сложно! — бросает нервно.
Потом возвращается обратно.
— Нам нужно поговорить. Обо всём.
Ведёт себя странно. Так будто жутко нервничает.
А это в принципе невозможно.
Киборгу не свойственны подобные слабости.
— Ты моя! — подцепив двумя пальцами подбородок, заставляет смотреть в его глаза. — Слышишь? Моя! И всегда была моей!
Онемевший язык не шевелится.
Понятия не имею о чём он говорит. Сейчас я не способна ничего анализировать, поэтому мысленно выдыхаю, когда динамик радионяни оживает плачем Матвея.
На несколько секунд мы с Айдаром зависаем друг на друге. Но по мере того, как усиливается плач ребёнка я прихожу в себя.
Ловко спрыгиваю со столешницы и не проронив ни слова спешу покинуть кухню.
— Уложи сына и вернись. — замедляюсь, когда слышу его просьбу-приказ.
Не обернувшись, продолжаю идти.
Двигаюсь словно запрограммированный робот. Расслабляюсь только когда оказываюсь в своей комнате.
Успокоить разбушевавшегося Матвея удаётся не сразу.
Он снова засыпает, когда я ношу его на руках, расхаживая по комнате.
Уложив малыша в постель, раздумываю ровно секунду, после чего ложусь рядом с ним и закрываю глаза.
В груди отчего-то печь начинает.
Я не понимаю своих чувств, не понимаю слабовольных реакций, но точно знаю, что так безропотно поддаться эмоциям после всего, что я испытала по вине Айдара, будет, по меньшей мере, неразумно.
Повернувшись на бок, прячу лицо в подушке и рыдаю навзрыд.
Реву до тех пор, пока грудь не перехватывает спазмами.
Потом долго лежу, пялясь в темноту за окном, проклиная свои чувства к Шакурову.
Как ни странно, но несмотря на ту бурю, что продолжает будоражить моё нутро, засыпаю я довольно быстро.
Утром просыпаюсь рано, но с постели не встаю до того момента как просыпается Матвей. Наверное, так бы и продолжила прятаться в своей комнате, если бы не забота о сыне.
Спустившись вниз, с Шакуровым не пересекаюсь.
Готовлю завтрак, кормлю сына, передаю его няне и даже успеваю выпить кофе, прежде чем в кухню входит мой муж.
Внутренне вся подбираюсь, встречаясь с ним взглядом.
В отличии от меня он выглядит собранным, уверенным в себе. Будто и не было ночного разговора.
— Доброе утро. — максимально стараюсь придать голосу невозмутимость. — Будешь кофе?