В очередной раз внутри всё сжимается стоит мне подумать о нём.
Иду в ванную и нервно забрасываю грязное бельё в стиралку.
В голове на постоянном повторе крутится мысль о том, что было бы если бы в тот вечер в Греции я, уложив сына, вернулась к нему? О чём Айдар так сильно хотел со мной поговорить?
Хотел рассказать о своём прошлом?
Или о том, что я его истинная пара?
И самое главное, чего он хотел этим добиться?
Думал, что личное признание сможет для меня смягчить удар?
Если так, то это слишком самонадеянно с его стороны. Моя реакция была бы той же.
И коробит меня даже не сам факт того, что он отказался признавать меня своей парой, а то, что он вёл себя настолько лицемерно. Держал меня всё время рядом, а сам…
Удивительно, что он до сих пор не заявился сюда.
Впрочем, он и не звонит после того вечера, когда я не ответила на его звонки.
Трясу головой, прогоняя навязчивые мысли.
Плевать на Шакурова! Пусть катится ко всем чертям вместе со своими тайнами.
Лучше всего у меня получается не думать о нём, когда я чем-то занята. Поэтому берусь за тряпку и навожу в ванной практически идеальный порядок. Отдраиваю каждый уголок, вычищаю швы между плитками, пока они снова не становятся белоснежными.
В какой-то момент сдаюсь.
Опускаюсь на бортик ванной сильно зажмуриваюсь, но слёз сдержать это не помогает. Закусив губу, тихо плачу.
Айдар оборотень, выходит он с самой первой нашей встречи знал кем я ему прихожусь, но при этом начал встречаться с моей родной сестрой. Был с ней в отношениях, сделал ей ребёнка.
От постепенного осознания мерзости его поступков, хочется удавиться.
В моём понимании это высший уровень цинизма, подлости и жестокости.
И если Айдар правда думал, что сможет что-то исправить, то он идиот.
Никогда не прощу его, а тем более не забуду всё то, что он заставил меня чувствовать.
Как я могла влюбиться в чудовище?
Для себя объясняю это действием парности. Пусть и не в полной мере, но истинность действует и на человека тоже. И я обязательно найду способ избавиться от уродливой тяги, что уже не один год топит мою душу.
Вздрагиваю, когда в кармане джинсов вибрирует мобильный.
Почему-то уверенна в том, что этот звонок не от родителей, поэтому отвечать не спешу.
Встаю, бросаю взгляд в зеркало. Морщусь от увиденного. Выгляжу отвратительно.
Открываю холодную воду и несколько раз умываю лицо.
Телефон перестаёт подавать признаки жизни, но обрадоваться этому не успеваю, потому что вибрация возобновляется.
Промакиваю лицо полотенцем, бросаю его на стиралку и достаю из кармана смартфон.
Леон.
Что ему от меня нужно?
Раздумываю над тем стоит отвечать или нет.
Ощущение такое будто и он меня предал. Лёня ведь с самого начала знал всю правду и не рассказал мне. Сделал это во всеуслышание. Максимально жестоким способом.
Мне кажется, если бы он рассказал мне всё наедине, то было бы в разы менее болезненно. Хотя я могу ошибаться. В любом случае уже нет смысла думать над тем, как могло быть.
— Да. — принимаю вызов.
— Привет, Лера. — впервые слышу в голосе Бережнова волнение. — Как ты?
Простой по своей сути вопрос, но ответа на который я не знаю.
— Что ты хотел? — намерения изливать ему душу нет, поэтому хочу узнать цель его звонка и как можно скорее закончить этот разговор.
В трубке раздаётся протяжный вздох.
— Я знаю, что ты сейчас чувствуешь, — это вряд ли, но переубеждать его не собираюсь, — и поверь если бы можно было поступить иначе я бы это сделал.
— Ты позвонил чтобы оправдать себя? — раздражение в голосе даже не пытаюсь скрыть.
Готова плеваться ядом в открытую.
— Нет, я позвонил сказать тебе что у Шакурова временный запрет на приближение к тебе.
Данная информация тяжким грузом оседает где-то внутри. В причинах этого чувства разбираться не хочу. Оно давит ледяной глыбой, сковывает дыхание, замораживает все чувства, кроме одного… острого, колючего страха.
— Запрет вынесен до следующего слушания, но я буду настаивать на продлении ограничения. Если суд примет решение ужесточить меру пресечения на постоянной основе, то твоё слово будет решающим.
Его слова проникают сквозь хрупкую броню, раскурочивая внутренности.
Становится нечем дышать.
Я не нахожусь с ответом, потому что у меня в голове не укладывается услышанное.
— Лера, тебе нужно будет ответить согласием, — продолжает Бережнов, не дождавшись моей реакции. — Это упростит тебе жизнь. Шакуров больше не сможет влиять на тебя, по крайней мере если попытается, то понесёт за это серьёзное наказание.